Я буду ждать тебя (СИ)

Проезжали мимо Триумфальной арки, где Крис сделала кучу фотографий этого великолепного сооружения, построенного по приказу Наполеона Бонапарта в честь побед французов на военном поприще и достижениям французской революции, которая «помогла» уничтожить королей, совершенно не думающий о своем народе. Когда они жрали пирожные и развлекались в своих загородных домах, другие умирали от голода на улице. Люди долго терпели такое отношение и в какой-то период не выдержали и восстали. Мне лично не в чем их обвинять. Высокопоставленные персоны сами виноваты.

В музее Лувра мы провели достаточно большее количество времени. Ведь пока обойдешь все их коридоры с картинами, статуями, саркофагами несколько часов пройдет. Так и случилось. С Крис прошлись по всем павильонам, которые не скрывают от глаз посторонних, ведь есть же здесь подвалы с редкими произведениями искусства, которые не доступны простым обывателям. Это тайна, но все об этом знают.

Конец же нашего путешествия на сегодня заканчивается на газоне перед Базилика Сакре-Кер. Это храм, возвышающийся над Парижем белоснежными куполами. Невероятная красота, от которой дух захватывает. Сидишь себе на траве и любуешься зданием, что было построено в самые нелегкие времена для Франции. Вокруг полно таких же отдыхающих, как и мы с Крис, или же просто гуляющих около храма. Народ наслаждается теплым летним днем, пребывая на своей волне. Кто-то слушает музыку или читает, кто-то играет с детьми или что-то печатает на ноутбуке. Есть же и те, кто решил устроить небольшой пикник, как я и моя девушка. Мы купили вредного фаст-фуда и кока-колы по дороге сюда, расположились на пледе, что нашли в багажнике машины (Феликс, должно быть, предположил насчет нашего пикника) и стали поедать набор калорий.

— Артур, могу я кое о чем тебя попросить? — голова Крис покоится на моих коленях, тогда как я сама упираюсь локтями в плед, чтобы наслаждаться видом своей любимой девушки. Прошло, наверное, около двадцати минут после нашей здесь остановки, и только сейчас было нарушено молчание.

— Тебе можно все, детка, — да я мир готов бросить к ее ногам, если бы она об этом попросила. Кристина Князева очень мне дорога, даже не смотря на ее грозного папашу, который может в любой момент захлебнуться своей злобой.

— Сегодня мне звонил отец, — напрягаюсь от ее слов, зная, что ничего хорошего сейчас не скажет. Стараюсь в руках себя держать, так как все-таки мы на людях находимся, а не наедине в пентхаусе, где можно высказать все свои чувстваа и показать настоящие эмоции. — Когда вы с Феликсом разговаривали, я общалась с папой, — поясняет, словно несмышленому пацану, у которого мозг размером в горошину. — Он проездом в Париже.