Змей и голубка

 – Он тут же отпустил мою руку, будто боялся чем-нибудь от меня заразиться. – Ревность, как и зависть, – смертный грех, дитя мое.

– Равно как и прелюбодеяние.

Он не обратил внимания на мои слова и посмотрел на дверь. Лицо его было бледнее обычного, осунулось и, кажется, с тех пор как мы виделись в прошлый раз, он заметно похудел.

– Мы с тобой лишили его возможного будущего. Селия воплощает собой все, чем следует быть женщине. Рид был бы счастлив с ней. – Архиепископ снова посмотрел на меня и поджал губы. – А теперь он расплачивается за наши с тобой грехи.

– Что это значит?

– Я не виню тебя за твое воспитание, Луиза, но ты и в самом деле дикарка. – В глазах его сверкала уверенность. – Возможно, если бы в свое время кто-то был рядом с тобой… И вмешался… всего этого можно было бы избежать.

Я стояла неподвижно, будто вросла в землю, как деревья рядом с нами, а Архиепископ расхаживал туда-сюда.

– Но теперь уже поздно. Так позволь же Риду насладиться малой радостью вдали от твоей порочности.

От этих его слов мое недоумение переросло в нечто холодное, ледяное. Будто в своей «порочности» виновата я сама. Будто это я должна чего-то стыдиться.

Я вздернула подбородок и шагнула вперед, оказавшись на недопустимо близком расстоянии от Архиепископа, нос к носу.

– Не знаю, что за чушь вы несете, но посмотрите-ка лучше в зеркало. Для лжецов и лицемеров в аду есть отдельный круг, Ваше Высокопреосвященство. Может быть, там мы с вами и встретимся.

Архиепископ уставился на меня, выпучив глаза, но, когда я развернулась, остановить меня не попытался. Злорадное удовлетворение захлестнуло меня, но тут же развеялось, как только я вошла в комнату, которая явно была кухней.

Там оказалось пусто.

Однако почти сразу моей кожи коснулся ледяной ветер, и я поняла, что дверь в другом конце комнаты приоткрыта. Сквозь узкий зазор дул сквозняк. Я открыла дверь пошире и увидела Рида и Селию в увядшем травяном саду. Снег покрывал потемневшие листья шалфея и розмарина.

Я наклонилась ближе, силясь расслышать их голоса на ветру.

– Прости меня, Селия. – Рид баюкал ладони девушки в своих. Плечи Селии были напряжены – она злилась.

«Не стоит тебе здесь находиться, – предостерег меня тихий сердитый внутренний голос. – Так нельзя. Это личный разговор. Ты предаешь его доверие».

Это он мое доверие предает.

– Можем же мы хоть что-то предпринять, – горько сказала Селия. – Нельзя оставлять все вот так. Архиепископ точно знает, что ты невиновен. Можно пойти к нему… попросить аннулировать брак. Он любит тебя как родного сына. Уверена, он не станет и дальше держать тебя в оковах супружества, в котором нет любви.

Сердце замерло.

Рид погладил ее пальцы.

– Именно Архиепископ и предложил это.

– Тогда к королю.