Змей и голубка

Он не смотрел на меня, а в упор глядел на сцену, но его палец продолжал выписывать узоры на моей кисти – от костяшек и до самых кончиков ногтей.

Я изо всех сил пыталась сосредоточиться на спектакле. Восхитительные мурашки бежали по моей коже от каждого прикосновения руки моего мужа… А затем он медленно поднялся выше, касаясь моего запястья и внутренней стороны локтя. Он погладил шрам, скрывающийся там, и я, вздрогнув, откинулась на кресло и снова попыталась обратить все внимание на сцену. Плащ соскользнул с моих плеч.

Первый акт закончился слишком быстро, и начался антракт. Мы оба остались на местах, безмолвно соприкасаясь – и тяжело дыша, – пока вокруг толпились люди. Когда свечи снова погасли, я обернулась к нему, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

– Рид, – выдохнула я.

Он посмотрел на меня, щеки его порозовели. Казалось, он испуган так же, как я. Наклоняясь ближе, я опустила взгляд на его приоткрытые губы. Он провел по ним языком, и мое сердце пропустило удар.

– Да?

– Я…

Краем глаза я увидела, как Крючконосая делает пируэт, и волосы ее развеваются на лету. И снова в моей памяти что-то при виде этого отозвалось.

Празднование солнцестояния. Волосы, похожие на кукурузный шелк, заплетенные цветами. Майское дерево.

Твою мать.

Эстель. Эту девушку звали Эстель, и когда-то я ее знала – в детстве, проведенном в Шато ле Блан. В прошлый раз она меня явно не узнала, ведь мое лицо было разбито, но если она увидит меня снова, если она вдруг меня вспомнит…

Жар внутри меня обратился в лед.

Нужно бежать отсюда прочь.

– Лу? – донесся до меня голос Рида эхом, будто издалека, с другого конца длинного туннеля, а не с соседнего кресла. – Все хорошо?

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить сердце. Наверняка Рид слышал, как оно колотится. Нет, грохочет, грозя меня выдать каждым ударом. Ладонь Рида застыла на моем запястье. Черт. Я вырвала руку и вцепилась себе в колени.

– Все в порядке.

Рид откинулся на спинку кресла, и на лице его вспыхнула растерянность и обида. Я снова чертыхнулась про себя.

Когда завершилась последняя песня, я вскочила и, желая прикрыть лицо и волосы, накинула плащ и капюшон.

– Идем?

Рид в недоумении огляделся. Занавес опустился, но остальные зрители еще сидели на местах – кто-то затаил дыхание, кто-то рыдал, оплакивая трагическую смерть Эмилии и Александра. Еще даже не начались аплодисменты.

– Что-то не так?

– Нет! – выпалила я – слишком быстро, чтобы получилось убедительно. Я кашлянула, выдавила улыбку и попыталась снова: – Я просто устала.

Дожидаться ответа Рида я не стала, а вместо этого потащила его за рукав мимо проходов, мимо посетителей, которые соизволили наконец встать и захлопать в ладоши, и в фойе. Там я и застыла как вкопанная. Актеры и актрисы уже выстроились в ряд у дверей.