Змей и голубка

Она необязательно знает, что ты здесь…

– Ты права. Необязательно. Но я все равно хочу быть готова.

– Конечно. – Коко бодро покивала, качая кудрями. – Тогда за дело. Заколдуй дверь. Узором, который не использовала прежде.

Я встала и подошла к двери, потирая руки и пытаясь их согреть. Мы с Коко решили заколдовывать дверь на время тренировок, чтобы никто не подслушал наши разговоры о ворожбе.

Подойдя, я силой воли заставила знакомые золотые узоры появиться перед глазами. Они пришли на зов – туманные и вездесущие. Они касались моей кожи. Скрывались в моем разуме. Я стала перебирать их, выискивая нечто новое. Нечто иное. После нескольких минут бесплодных поисков я расстроенно всплеснула руками.

– Ничего нового нет.

Коко подошла ко мне. Как Алая дама, узоры она видеть не могла, но все же попыталась.

– Ты продумываешь все недостаточно тщательно. Исследуй каждую возможность.

Я закрыла глаза и заставила себя глубоко вздохнуть. Раньше воображать узоры и управлять ими было легко – так же легко, как дышать. Но не теперь. Слишком долго я скрывалась. Слишком долго подавляла в себе колдовство. Но ведь слишком много опасностей таилось в городе: ведьмы, шассеры и даже простые горожане умели распознать необычный запах ворожбы. И хотя отличить ведьму только по внешнему виду было невозможно, женщины без сопровождения всегда вызывали подозрения. Как скоро кто-нибудь сумел бы учуять мой запах после очередных чар? Как скоро кто-нибудь увидел бы, как я изламываю пальцы, и проследил бы за мной до дома?

Я уже использовала колдовство в доме Трамбле, и вот куда меня это привело.

Нет. Лучше было совсем не применять магию.

Я объясняла Коко, что магия – все равно что мышца. Если упражнять ее регулярно, узоры приходят быстро, отчетливо, обычно по своей воле. Если же забросить тренировки, эта часть моего тела – та часть, что связывала меня с предками, с их прахом в земле, – слабеет. А каждая секунда промедления, пока раскручивается узор, могла стоить мне жизни от рук ведьмы.

Мадам Лабелль выразилась ясно. Моя мать была в городе. Возможно, она знала, где я, а может, и нет. Так или иначе, слабость я не могла себе позволить.

Будто услышав мои мысли, золотая пыль дрогнула, приближаясь, и мне вспомнились ведьмы с парада. Их безумные улыбки. Тела, беспомощно парившие вокруг них. Я подавила дрожь, и меня захлестнуло волной бессилия.

Как ни старайся, как ни наращивай умения, такой же могущественной, как некоторые колдуньи, мне никогда не стать. Потому что ведьмы вроде тех, что были на параде – ведьмы, готовые пожертвовать всем ради своей цели, – были не просто сильны.

Они были опасны.