И замок в придачу

Остальные же на этой картине изображали пингвинов из “Мадагаскара”. Улыбались и махали на прощанье злодейке, а мы с драконищем еще и бессовестно целовались.

В чем юмор и комедия?

Да в том, что в понимании художника являлось празднованием нашей победы. В воздухе рассекали розовые единороги, повсюду сыпались сверкающие блестки, а небо украшала широкая радуга. Больше того, в снегу неожиданным образом посреди зимы выросли цветы.

В общем, мозг мой сломался еще на единорогах. И вот говорят же, что творческие люди немножко сумасшедшие.

Да, определенно, так художник видел наше общее будущее. Насколько я могла судить, все эти три полотна относились к возможному будущему, итогом которого может стать третья картина. Да только осуществиться оно могло исключительно при условии, что произойдут предыдущие два события.

Что там было написано об этом колье? Если верить книге-каталогу, оно без остатка вытягивает магическую силу. Как раз то, что надо, когда главным злодеем оказывается сумасшедшая ведьма.

Неожиданный шорох, раздавшийся совсем рядом, заставил меня подскочить на добрые полметра. У меня едва сердце из груди не выпрыгнуло, когда в темноте чердака вдруг распахнулись большие голубые глаза с вертикальными зрачками.

Вот и пришел мне полный и безоговорочный кабз…

— Ну ты, мать, и спряталась! Я тебя по всему замку ищу. Ты представляешь, они меня кормить отказываются! Всю еду, гады, попрятали! — обиженно возмущался Айлиан, несясь ко мне на лапах любви.

Котяра явно собирался запрыгнуть всей своей немалой тушкой мне на руки, однако уже в полете кое-что изменилось. Чердак озарило ярким светом. Я зажмурилась, прикрылась рукой и почти тут же очутилась в чужих объятиях.

— Поймал, Чудовище, — поцеловали меня, но не в губы, а только в уголок, с тревогой заглядывая в глаза. Впрочем, тревогу от меня пытались скрыть за улыбкой.

— Поймал, — согласилась я. — До сих пор ничего не можешь мне рассказать?

— Не могу, — вздохнул Рейалин, переводя свой взор на последнюю картину.

— Это вообще реально?

— Кто знает? Не попробуем — никогда не узнаем.

— Покажешь мне оранжерею? — прижалась я щекой к его груди. И так было хорошо в этих объятиях, так спокойно…

— Когда мы снимем проклятье.

— А мы его снимем? — шутливо спросил драконище.

— Выхода другого нет, — махнула я рукой на картину. — Я хочу увидеть розовых единорогов.

Мы простояли на чердаке какое-то время. Рейалин просто обнимал меня, накинув мне на плечи свой камзол, а я доверчиво прижималась к нему, прикрыв веки. Да только дело само не сделается. Пора было запускать эту адскую машину.

— Когда истекает срок, отведенный на тринадцатую попытку?

— Завтра с рассветом, — погладил Рейалин меня волосам, распуская их.