И замок в придачу

У кого-то это происходило быстрее, у кого-то — дольше, но итог всегда оставался один, если вовремя не вмешивался опытный маг-артефактор, способный разорвать привязку. Даже самый сильный маг оставался пустышкой, а жизнь его значительно сокращалась.

Отложив книгу в сторону, я залпом опрокинула в себя остывший чай и внимательно посмотрела на Рейалина. Он последние минут двадцать неотрывно смотрел на меня. И вот хотелось бы, чтобы любовался, но…

Так ни слова и не обронив, я медленно поднялась, забрала футляр и отправилась восвояси. Просто потому, что мне нужно было срочно подумать. И не просто подумать, а остаться в тишине — наедине с самой собой, что в замке, набитом доверху людьми, просто невозможно.

Конечно, если не подняться туда, куда в принципе никто не ходит.

На чердак я забралась незамеченной. По крайней мере, очень сильно на это рассчитывала, поднимаясь наверх по черной лестнице, которой пользовались слуги.

По чердаку невооруженным глазом было видно, что уборку здесь совсем недавно действительно делали. Одно сплошное помещение невероятных размеров разделялось не слишком толстыми деревянными балками и серыми колоннами. Серыми же были стены и потолок, а вот пол будто залили жидким камнем.

Со стороны вполне можно было подумать, что в отделке использовался черный мрамор с золотыми и белыми вкраплениями, но при детальном рассмотрении эти мысли подтверждений не находили. У нас на Земле ничего подобного не использовали.

Огонек одинокой свечи колыхался от ветра, что попадал сюда сквозь одно из разбитых маленьких круглых окошек. Я даже передернула вмиг озябшими плечами, но назад не пошла. Просто это было идеальное место, до которого музыка бального зала просто не доносилась.

Итак, что мы имеем на сегодняшний день?

Раньше мне приходилось слышать выражение, что художника может обидеть каждый. Но только попав в этот замок, я по-настоящему убедилась в том, что у художников очень тонкая душевная организация, а нервы и вовсе постоянно на пределе. Да только как-то мне не приходилось задумываться над тем, а пишет ли этот самый обморочный художник картины. И уж тем более я не подозревала, куда эти самые картины деваются.

Ну что? Я могла себя поздравить: его работы я нашла. И вот кто бы подозревал, что из всего этого призамкового цирка именно художник окажется самым адекватным?

Светлые ткани, наброшенные на полотна, я сдирала одну за другой, обнажая целую историю, о которой никто не мог рассказать, но кто-то особенный догадался нарисовать. Если бы меня привели сюда раньше, сколько нервных клеток можно было бы сберечь!

Красивый замок, который легко можно было узнать по характерно выраженным башням и взлетной площадке, на первом полотне предстал в каком-то чересчур мрачном образе.