И восстанут мертвые. Смерть знахаря. Любопытство убивает

Торнбуш задумчиво прожевал кусок, прочистил горло и нагло посмотрел в лицо констеблю.

– Обвиняемого арестовали, и не твое это дело, Сэм Харриуинкл, устраивать мне допрос с пристрастием. По Промыслу Божию не пришлось мне совершить ужасное деяние – свидетельствовать против ближнего своего. За это я возносил благодарственные молитвы Создателю вчера вечером на собрании. И недаром. Ибо написано: «Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь»[104].

– Довольно, Уолтер Торнбуш. Прошу тебя, давай обойдемся без Святого Писания. Мне нужны факты, и я их получу. А теперь выкладывай, что ты скрыл от правосудия и почему, когда я приходил сюда, не рассказал мне все без утайки, как положено.

– Не хотел запачкать руки кровью ближнего своего. Это против моих принципов, Сэм Харриуинкл.

– Или ты мне немедленно выкладываешь все как на духу, или я буду считать тебя соучастником преступления, который скрыл от следствия жизненно важную информацию и препятствовал полиции исполнять свой долг. Я позабочусь, чтобы тебя доставили в суд и привели к присяге как враждебно настроенного свидетеля.

Когда на голову Торнбуша обрушился град обвинений в самых тяжких преступлениях, проповедник дрогнул. Он едва не свалился с ящика, не сразу пришел в себя и даже на время потерял дар речи.

– Как враждебно настроенного свидетеля? – переспросил он. – Но свидетель Эммануила не может быть настроен враждебно.

– Еще как может, и правосудие задаст тебе жару."

"– Ну, коли так, я, пожалуй, расскажу. Человека-то все равно арестовали. Мои слова ничего уже не изменят. Я видел, как Лорример шел через поле позади кузницы примерно в то время, когда убили мисс Тидер. И видел, как он возвращался. Лорример пробирался крадучись: думал, я его не замечу. Я стоял в тени возле своей мастерской и незаметно наблюдал.

Не помня себя от волнения, Сэм Харриуинкл указал в блокноте время и даты, записал показания колесного мастера и, радостный, поспешил домой. Он позвонил в полицию Эвингдона, сообщил новость, повесил трубку, а затем отыскал жену, которая мыла посуду в кухне и громко ворчала, что муж не ценит ее заботу, хотя она из сил выбивается, ублажая его лакомствами вроде пудинга с патокой. Констебль Харриуинкл ухватил супругу за пухлую талию и шумно, смачно поцеловал в губы.

– Будь я проклят, если ты не лучший детектив из всех нас! Ты преподнесла мне ключевое свидетельство в этом деле, – заявил он.

Миссис Харриуинкл смутилась, залилась краской и застенчиво прикрыла лицо кухонным полотенцем.

– Будет тебе, Сэм, – пробормотала она. – Что ты такое говоришь.

Позднее, на совещании в библиотеке сэра Фрэнсиса Уинстанли, главный констебль попросил Литтлджона рассказать вкратце, как ему удалось воссоздать картину преступления.