И вкус тьмы на губах

Его светловолосый отец выглядел не таким ледяным, а уж улыбающуюся шатенку-мать и вовсе хотелось назвать солнцем.

Я бы не остановилась возле картины, если бы не выражение лица юноши и его желтые глаза. Невероятно, они напоминали расплавленное золото! Впервые вижу такой оттенок карего цвета.

Полюбовавшись на чету и их надменного отпрыска, я перешла к последней картине – и обмерла.

Это был он. Уже взрослый мужчина с золотыми глазами, точнее, тут с теплыми медовыми, и короткими шоколадными волосами, растрепанными в задорном беспорядке.

В пику предкам, молодой лорд позировал в лаборатории, на фоне колб, кристаллов и каких-то загадочных механизмов. Правда, в такой обстановке на нем все же был белый камзол.

Каждая картина подписана, и я без труда прочитала имя златоглазого – Виктрэм Глау.

А где же портрет кромешника, который привез меня сюда? Арчиваля Глау здесь я не нашла.

Вспомнив, что блондин рассказывал об опасном третьем этаже, я загрустила. Похоже, последний владелец особняка, Виктрэм, был техномагом и допустил роковую ошибку, раз теперь всем распоряжается его родственник.

Странно, почему мне так грустно? До слез жаль желтоглазого Глау, которого я впервые вижу на портрете. Впрочем, объяснения есть: это все дом и ассоциации с братом.

Раньше я боялась, что однажды он совершит ошибку во время очередного эксперимента. К счастью, Болес всегда осторожен, все тщательно планирует, просчитывает, измеряет. И я решила, что пора не трястись над чужой судьбой, все мы в руках богов и можем лишь уповать на их милосердие. Если постоянно тревожиться, жизнь превратится в нескончаемую пытку.

А на портрете удивительно красивый мужчина. Жаль, если он действительно умер. Понятно, он может быть внешне красавцем и монстром во плоти. Но почему-то мне кажется, что обладатель медовых глаз, в которых есть свет, не может быть плохим человеком. Да и черты лица не выдают в нем негодяя, известно, что все пороки отображаются на внешности. Морщины от злобных гримас, носогубные складки от нехороших ухмылок – уверена, всего этого у лорда с картины нет.

Помня, что так нельзя, я осторожно, едва-едва коснулась линии подбородка, тяжелого и волевого. Длинный нос с горбинкой, густые брови вразлет над широко расставленными глазами, истинно давелийские острые скулы. И губы, четко очерченные и маняще твердые.

Когда мой палец сам невзначай погладил нарисованные уста, я осознала, что пребывание в доме в полном одиночестве плохо на меня влияет. Да и вообще, пора влюбиться и выйти замуж, чтобы не засматриваться на темных, тем более нарисованных темных.

Подняв упавший на пол блокнот со списком дел, я продолжила осматривать первый этаж.

Библиотека стала следующим местом, в котором я забыла о времени.