И весь мир в придачу

С Гришей они договорились встретиться возле планетария, и всю дорогу Маруся придумывала разную небывальщину: вот она вдруг становится самым лучшим преподавателем французского, и министр образования вручает ей медаль и премию в миллион рублей. Или нет, нет. Она увольняется с кафедры, поступает в самое престижное юридическое учреждение – неважно какое, – делает там карьеру, а потом ее приглашают в институт с лекцией о том, как сделать карьеру. И в зале они все, не только Марья Константиновна, но и Антон, дамы с ее кафедры и с других, а она, нарядная, веселая, далекая от них, как Полярная звезда, свободная, как яхта в изумрудных волнах южных морей, и все смотрят на нее открыв рты, а возле институтских дверей ее поджидает лимузин с шофером. Или еще так: она увольняется с кафедры и становится пресс-секретарем президента, и ее день и ночь показывают по телевизору, и во всей официальной хронике она всегда маячит за плечом у «первого лица», и у нее собственный кабинет в Кремле, и даже папа поражен такими ее жизненными достижениями и больше не называет ее кулемой.

Маруся и дальше придумывала бы, но троллейбус остановился, и она выскочила на улицу. Было так жарко, что воздух над асфальтом змеился и распадался на узкие струйки. Маруся почувствовала, как моментально взмокло между лопатками. Это уж совсем некстати – старенький сарафанчик наливался темным цветом там, где соприкасался с влажной кожей, и это было очень некрасиво, стыдно.

Вытирая салфеткой лоб, она влетела в прохладный и пустой вестибюль планетария и первым делом посмотрелась в зеркало. Ничего хорошего – красные щеки, волосы на висках подмокли, шея тоже блестит от пота. Маруся торопливо выхватила из пакетика еще одну салфетку и стала промокать шею. Хорошо, что Гриша не видит!

А где он, собственно говоря?..

Маруся выкинула в урну салфеточный ком, облизнула соленые распухшие от жары губы и огляделась.

В этот час в вестибюле не было ни души, только в кассе скучала за детективом дама неопределенного возраста. На Марусю она лишь мимолетно взглянула и опять уткнулась в растрепанную книжку. Маруся немного постояла посреди вестибюля, сделав независимое лицо.

Должно быть, нужно позвонить Грише и спросить, где он. Или выяснить у кассирши, как пройти в дирекцию. Или хотя бы сесть на лавочку – что без толку-то стоять!.. Но почему-то она стояла, не решаясь сделать что-то не то и попасть в неловкое положение. Маруся с детства боялась неловких положений, с тех самых пор, как папа накричал на нее на улице.

Неожиданно распахнулись обе створки тяжелой внутренней двери, и показались невысокий озабоченный человек с растрепанной папкой в руках, а следом за ним Гриша в скособоченных очках.

– Да это несложно, – говорил невысокий, – ничего особенного.