Разведчик. Заброшенный в 43-й

А конкретно – есть ли условный знак, скажем – цветок на окне или что-то другое, извещающее о провале явки.

– Хоть одну фамилию им назвал?

– Никого! – Капитан смотрел прямо в глаза Игорю и взгляд не отводил.

– Понимаю, ты мне не веришь. Возможно, я бы на твоем месте тоже не верил.

– Еще бы! Перед самым вылетом Стрюков сказал, что от вас получено радио – все в порядке, ожидаем группу.

– Вот сука! Я такого текста в день вашего вылета не давал.

– Так ведь и знак условный был, точки в конце текста не было. Знаешь, что она означает? Что радист не под немецким контролем работает.

Капитан вытер разом вспотевший лоб:

– Таки ведь он, паскуда, в Центр может отстучать, что группа не прибыла, и требовать от моего имени еще одну послать и на тот же адрес!

Капитан обхватил голову руками и застонал, как от зубной боли, закачался на лавке. До него дошло, в какой переплет он попал. Почерк радиста в Центре знают. Не получив условного знака о работе под контролем, Центр поверит в шифровку и вышлет еще одну группу – прямо в лапы СД. И в конечном счете в предательстве обвинят капитана.

– Погоди, капитан, убиваться. Шифровальный блокнот у тебя?

– Не было шифроблокнота, по книге работал. Горький, «На дне».

Был такой способ у разведчиков и имел как свои плюсы, так и свои минусы.

– Радист книгу видел?

Зная название книги и имея шифрограмму, можно было ее расшифровать, особенно если криптографы толковые. Впрочем, бестолковых у немцев в спецслужбах не было.

– Видел. Один раз надо было срочно ответ давать, при нем с полки доставал.

Игорь выругался. Даже небольшое небрежение правилами могло повлечь и уже повлекло за собой тяжелые последствия.

– Где радиста держат?

– Не могу знать, город большой.

– Или надо убить радиста, или найти способ сообщить нашим о его предательстве.

– Как? У меня рации нет.

– Через городское подполье или через партизан. Выход на подпольщиков есть?

– Тогда иди на встречу, и пусть они по своим каналам и своим шифром передадут, что радист предатель и что верить ему нельзя.

– Я могу это сделать, но не раньше вечера.

– Предупредишь – и себе поможешь, и группу спасешь, которую радист от твоего имени вызвать может.

– Понял уже. – Капитан потер ладонями лицо. – А почему ты один? Где груз? И что произошло с группой?

– Зенитчики обстреляли – самолет в лучи прожектора попал. Я успел выпрыгнуть, вернее – механик вытолкнул. А самолет с экипажем и группой взорвался. Можешь в Центр сообщить, чтобы знали.

Капитан покачал головой:

– Давно таких несчастий на мою голову не было! С сорок первого года воюю, но чтобы вот так?

– Подполковник насчет австрийца говорил…

– Ну да, планировал я вас под видом немца к нему приставить, на свою сторону склонить или подкупить.