Разведчик. Заброшенный в 43-й

Он уже хотел поделиться опасениями со старшиной, но тут раздался стук копыт, ворота отворились, и полицай вывел под уздцы лошадь, впряженную в телегу.

– Мигом довезу, господа немцы, сидайте.

Отдохнувшая лошадь тянуло телегу бодро.

Когда они уже изрядно отъехали, Игорь попросил полицая остановиться.

– Туалет! – объявил он.

Полицай достал сложенную гармошкой газету, кисет с табаком и начал скручивать «самокрутку».

Игорь толкнул старшину локтем, и оба отошли к кустам.

– Чего тебе? – прошипел Летягин.

– Не нравится мне этот полицай!

– Что он, девка красная, что ли, чтобы нравиться тебе?

Игорь поделился своими опасениями.

– Не исключено, – посуровел старшина.

– Может, убрать его, когда к перекрестку подъезжать станем?

– В деревне видели, что он с немцами уехал.

– И что из этого следует? В лучшем случае вечером хватятся, а к немцам утром побегут.

– Надо узнать, есть ли у него семья?

– Есть, детские вещи на веревке болтались.

– Ладно, пусть пока живет, – решил Летягин. – Для нас сейчас главное – проехать первый мост. Едем, время идет.

Они вернулись к телеге. Ехать тряско и медленно, но все лучше, чем идти пешком.

Старшина пиликал на губной гармошке. Игоря это раздражало – уж больно визгливыми были извлекаемые старшиной звуки. Да и на мелодию они мало походили.

Через час полицай остановил подводу.

– Упряжь поправить надо, ослабла, – ни к кому не обращаясь, сказал он.

Спрыгнув с лошади, полицай подошел к телеге, подтянул подпругу – и вдруг сорвал с плеча трехлинейку и передернул затвор:

– А ну – хенде хох! Или вы по-русски не хуже меня говорите?

Летягин выхватил из ножен нож и, пригнувшись, метнул его в полицейского. В этот момент грянул винтовочный выстрел.

Игорю полицай не был виден из-за лошади, и он не понял – попал старшина в него или нет. Соскочив с телеги, он выхватил из кобуры пистолет.

– Тьфу, сука! По-моему, он в ранец мне попал. Да спрячь пистолет, полицай уже готов. Собаке собачья смерть.

Игорь обошел подводу и увидел лежащего навзничь полицейского – нож по рукоять вошел в грудь изменника Родины.

Старшина спрыгнул с телеги, скинул ранец, откинул клапан и вытащил мешок с рацией.

– Фу, цела! А в ранце дырка!

Старшина сунул в пробоину палец:

– Сволочь! Пять сантиметров выше – и он бы в спину мне угодил! А пять сантиметров ниже – в рацию… Можно сказать – повезло.

Летягин уложил рацию в ранец и подошел к убитому. Выдернув нож из его тела, он обтер клинок о пиджак полицая. Если бы не белая повязка на левом рукаве с надписью «Полиция», то его вполне можно было бы принять за селянина.

– Так, берем эту падаль и тащим подальше от дороги – вон в те кусты.

Они взяли убитого за руки и отволокли в кусты – со стороны дороги труп не было видно.