И в аду есть герои

Монастырев сдержанно поздоровался, не дождался ответа, налил себе кофе и минут пять спокойно пил, выбрав кресло подальше от Пукоса. Кроме них, в помещении, предназначенном для отдыха управляющего персонала «ЦентрМедПереработки», никого не было, и за все это время Адольфус не проронил ни звука.

– Есть сдвиги?

– Прошло мало времени, – напомнил Монастырев. – Я только начал…

– Вы же придумали «стим», Геннадий Прокопьевич.

– Иногда у ученого гораздо больше времени уходит именно на то, чтобы понять, что же он изобрел, – Монастырев попытался перевести разговор в шутливый тон.

«Зачем я только пошел в комнату отдыха? Надо было выпить кофе прямо в лаборатории!» Но белые стены рабочего помещения, гудение компьютеров и снующие ассистенты порядком утомили Геннадия Прокопьевича. Он хотел побыть один и совсем не ожидал встретить в комнате отдыха Пукоса.

– Иногда у ученых не остается на это времени, – рассеянно обронил Адольфус.

– Что вы сказали?

Но здоровяк вновь погрузился в раздумья.

«Психопат!» Монастырев осторожно поставил пустую чашку на столик и выскользнул в коридор.

«Кретин! – Пукос угрюмо посмотрел на закрывающуюся дверь. – Всех нас подставил».

Мрачное ощущение надвигающейся беды завладело Адольфусом. Не паника, не страх, а хладнокровное предчувствие серьезной опасности. Как когда-то, давным-давно, в Афгане, когда их колонна втянулась в трижды проверенное ущелье, над головой кружил вертолет огневой поддержки, и все, кроме Пукоса, позволили себе расслабиться на теплом металле бронетранспортеров. А он не мог успокоиться, напряженно ощупывал взглядом чужие скалы, не реагировал на шутки товарищей и не поставил автомат на предохранитель. Он и стрелять начал первым, опередив душманов на несколько секунд. И остался в живых.

Адольфус навсегда запомнил то чувство, те покалывающие волны, что накатывали на него в ущелье. Сейчас они вернулись. Появились вновь, когда в глубине подсознания мозг начал складывать разрозненные элементы в единую картину: перестрелка в «Лунной заводи», подросток, с легкостью взваливающий на плечи Вагиза, истеричный телефонный звонок – посланный к Жозефу убийца докладывал о неудаче, – сообщения о массовых погромах в наркопритонах. И за всем этим – «стим», непонятное изобретение тупого очкарика. Пукос не сомневался – все дело в «стиме».

«Сообщить обо всем Крысауласу? – Адольфус бросил телефон на диван. – Езас умный, но он никогда не пожертвует деньгами, опираясь на мои смутные ощущения. Скорее он решит, что я перегорел».

Что прикажет сделать с ним Крысаулас в этом случае, Пукос понимал очень хорошо.

«Бросить все и уйти? До аэропорта я доберусь за час. Документы есть, деньги есть.