Небо и земля. Том 2

Пусть Веч и уехал, он и на расстоянии догадается без труда по докладам господина помощника, с какой целью уносится тяжелая кладь в госпиталь. Ни к чему дергать зверя за усы, провоцируя наглостью после заслуженного упрека в использовании щедрости покровителя против него же.

Одно успокаивало: даганны не стали устраивать показательную казнь незадачливых грабителей. Если по горячим следам не расстреляли, то, остыв, и подавно не казнят, убеждала себя Айями.

- Если не наказал за растрату, быть может, он... дорожит? - предположила Эммалиэ неуверенно и неловко.

Возможно, и так. Правда, Айями успела вообразить, будто он изобрел новый способ наказания - пытку сомнениями. Да, занят, но схватил воров, как и обещал, да, машины без конца собираются у комендатуры и разъезжаются в разных направлениях, и прибавилось военных в гарнизоне, наверное, у даганнов возникли срочные и неотложные дела, но неужели ему трудно выкроить полчаса, чтобы повидаться? Наверное, трудно. Наверное, хлопотно. И Айями подбрасывает проблемы одну за другой. Зато клубные проститутки молчаливы, не дерзят и не создают офицерам трудностей. Потому как не бывает так, чтобы даганны обходились долгое время без женского внимания.

Он и на третий этаж позвал лишь для того, чтобы сообщить, что снова уезжает, и неизвестно, вернется ли. Смотрел ровно и сдержанно, не выказывая привычного даганского нетерпения, и Айями вдруг осознала, что власть над ним, которую она для себя напридумывала - власть тела, страсти, плотских желаний, власть капризов, флирта и кокетства чужеземной пери* - в действительности эфемерна. Этот даганн, что стоит перед ней, несокрушим как скала, и для него на первом месте были, есть и будут долг, отчизна, родные и близкие.

Айями и приникла-то к нему, чтобы напоследок убедиться в правоте предположения и попрощаться, не уронив достоинства, не потеряв гордости. В самом деле, не умолять же его остаться в гарнизоне. Еще чего, чтобы она, амидарейка, упрашивала вражеского офицера?

А прижавшись, поняла: навоображала невесть что со страху и от недоверия. По напряженному телу его поняла, по бешено бьющейся жилке у виска, по стуку сердца. И по тому, как сжал её пальцы, и как откликнулся на касание губ, поняла - скучал и ждал. И не техничная сторона близости оказалась для него важна, а удовольствие от прикосновений, от простых неспешных ласк и поцелуев, чтобы перед дальней дорогой напиться всласть и вспоминать, когда одолеет жажда.

Внезапно началась весна. Еще вчера с тоскливого неба сыпал мелкий снег, и промозглый ветер норовил забраться под полы пальто, а сегодня ярко светит солнце, и суматошно чирикают воробьи на подъездном козырьке.