Небо и земля. Том 2

Давил, переключившись на доверительный тон уставшего человека. Первоначальная вспыльчивость, с которой он затеял разговор, сменилась вкрадчивыми интонациями. Взывал к жалости Айями, к сочувствию, разбудил угрызения совести.

- Не могу я так... голословно обвинить кого-то, - выдавила она через силу. - Вдруг ошибусь? А человек-то окажется непричастным.

- Так ведь и мы не рубим сгоряча. Проверим, побеседуем, выясним.

Заколебалась Айями: рассказать ли об угрозах бандитов? И ведь правильно сказал Веч, и привел нужные доводы... Но тогда придется рассказать ""от"" и ""до"", потому как он не станет довольствоваться невнятным беканьем и вытянет всю подноготную, начиная от встречи с раненым парнем после ночной облавы. Потянутся ниточки, и раскрутится клубок, и неизвестно, как поступит Веч: отнесется снисходительно к секретам Айями или со всей строгостью, и грозит ей арест и депортация. А то и с дочкой разлучат, с даганнов станется. Во всем, что касается предательства, те не отличаются особой фантазией. Для них враг - он и есть враг, под какой бы личиной не прятался.

Веч словно чувствовал ее сомнения. Замер, выжидая.

Поколебалась Айями... и помотала головой, мол, увы, помощи от меня никакой.

Он раздосадованно хлопнул ладонью по колену и поднялся пружинисто."

"- Ясно. Что ж, с твоими подсказками нашли бы виновных быстрее. А так придется проверять всех подряд, без разбора, - сказал сурово.

Совсем застыдил. Опустила Айями голову, пряча свою неловкость. А Веч прошагал в комнату.

- Хоть бы вы её вразумили, - обратился к Эммалиэ на амидарейском и, надев фуражку, стремительным шагом покинул квартиру.

Эммалиэ встревоженно обернулась к Айями. Хоть разговор на кухне и велся на даганском, Эммалиэ хватило ума догадаться о его содержании.

***

Веч с хрустом размял пальцы, сложив в замок.

- Итак, что имеем?

Крам начал объяснять, водя карандашом по карте города:

- Проулок длиной двести тридцать метров, заканчивается тупиком. За ним находится пустырь со свалкой и стихийные постройки - погреба и сараи, точнее, то, что от них осталось. Здесь, здесь и здесь - Крам показал на карандашные пунктиры, - к пустырю ведут тропинки. Они давно и хорошо утоптаны, поэтому свежие следы неразличимы, кроме тех, что частично сохранились в квартире, в подъезде и возле подъездного крыльца. Отпечатки протекторов принадлежат армейским амодарским сапогам с высокой степенью изношенности. В квартире орудовали трое, причем один из них косолапит, а у второго проблемы с левой ногой, возможно, не хватает части пальцев после обморожения. Комплекция всех троих ушлепков характерна для амодаров. Прочих примет, по которым наши следопыты определили бы их передвижения от подъезда, не обнаружено. Вероятнее всего, ушли пустырём, там много утоптанных сквозных тропинок.