Небо и земля. Том 2

Мне отвинтят голову, если узнают, и ты попадёшь под подозрение, - припугнул Веч, и тут его осенило, что уполномоченный генштаба перед отъездом вполне мог рассовать ""жучки"" по офицерским комнатам. А что, с него станется.

- Я поняла, - понурилась мехрем. - А о чем можно говорить?"

"Веч приподнял её подбородок, заставил заглянуть к нему в глаза.

- О нас с тобой. О звездах и луне. О доугэнских традициях. И не более.

Ну вот, расстроилась.

- Приеду и расскажу тебе, как у нас играют свадьбы, - сказал Веч и улыбнулся, заметив затрепетавшие от смущения ресницы. - Отужинай со мной, похлебка приготовлена по особому рецепту.

Он вернется и расскажет мехрем всё-всё - о свадьбах, о детях, о семейных праздниках, о родственных связях, о вековых обычаях и о многом другом, что пригодится птице-лебедю на благословенной земле Триединого. А о ривалах - ни слова. Табу. К бесам их на съедение.

***

Все-таки она рассказала о своих опасениях - в точности, как посоветовала Эммалиэ. В последний момент, перед отъездом Веча.

Тянула, потому что одолевали сомнения. Получается, рассказав, Айями донесёт на соотечественников, что равносильно предательству. Но в итоге страх за семью перевесил, ведь это наипервейший страх человека.

Веч отреагировал соответствующе. Выслушав со всей серьезностью, начал выпытывать: где и когда Айями видела подозрительных мужчин, налегке ли они были и куда направились.

Шла на работу примерно две недели назад, видела двух чужаков, вдалеке в проулке, в утренних сумерках, налегке, завернули за угол и исчезли, особых примет не заметила, - отвечала Айями. Ложь текла легко, быть может, оттого, что обдумывалась не один день.

- Две недели назад? А я узнаю об этом только сейчас? - нахмурился Веч.

- Ты был занят в эти дни, - ответила Айями, оправдываясь, словно её в чем-то обвиняли.

- Ты могла обознаться. Попутала с местными. Они каждое утро собираются у комендатуры на халтурку, - сказал Веч, впрочем, заведомо зная, что его версия неубедительна. Амидарейцы, возжелавшие разбирать брошенные дома в обмен на пайки, стекались к площади гораздо раньше, чем начинался рабочий день Айями.

- Наших мужчин раз-два и обчелся. Либо калеки, либо старики, либо дети. И по двое не ходят.

- Погоди-ка.

Веч вышел в приемную и вернулся с листом, сложенным гармошкой. Оказалось, принес карту города. ""Наверняка чертил Имар"", - подумала Айями, разглядывая прорисованную до мельчайших подробностей схему. Названия улиц и административных зданий - на даганском. И набережная не забыта, и мост, и река. И частный район, изобилующий крестиками жилищ, попавших под разбор.

- Ты живешь вот здесь. - Показал пальцем Веч, мгновенно сориентировавшись в хитросплетении зданий и дорог.

На карте проулок выглядел сучком меж ветвистых улиц, а дома - редкими листиками.