Небо и земля. Том 2

- Не пойму, чему радуешься. Говоришь, риволийцы привезли помощь. А ты видела своими глазами? Её можно потрогать?

- Я не видела. Но медсестры из госпиталя уверяют, что коробки с лекарствами заняли чуть ли не треть подвала. И на всех коробках нарисована желтая трехконечная звезда.

- Ну да... Бесплатный сыр бывает, сама знаешь где.

- Почему ты ищешь плохое в хорошем? Просто тебе так хочется, - не отступала Айями. - Вот увидишь, приезд риволийцев неспроста, и наша жизнь скоро изменится.

- Знать бы, в какую сторону, - усмехнулся парень.

- Что ты задумал? Хочешь на них напасть?

- Хочу понять, что привело их сюда. Ни на грамм не верю в доброту союзничков и советую тебе держаться от них подальше, - сказал он, не подозревая, что в точности повторил слова господина подполковника.

Так они и препирались: Айями пеняла парню на предвзятость и неприязнь к риволийцам, а Айрамир критиковал каждое её слово циничными высказываниями. А Эммалиэ, подлатав свитер, взялась за изодранную куртку. Наконец, парень не выдержал и вспылил.

- Значит, тебе интересно, почему я обхожу риволийцев по большой дуге? Сейчас узнаешь. И может быть, перестанешь нести восторженную чушь.

Вскочив, он подошел к входной двери и, приоткрыв, прислушался. Айями хмыкнула и поежилась - по ногам потянуло холодом. Смешно. Наверное, Айрамир решил, что соседи спустились на цыпочках на первый этаж, пытаясь уловить полуночный разговор.

Постояв в тишине, парень затворил дверь.

- И у стен есть уши, - сказал вполне серьезно, усаживаясь рядом с Айями.

Сказал приглушенно, почти шепотом, и женщинам пришлось подвинуться ближе, чтобы расслышать.

- Ты стал параноиком, - поддела Айями, переняв заговорщический тон парня.

- Разумная предосторожность. И родилась она не на пустом месте, - ответил Айрамир. - О том, что я расскажу, знают только два человека: я и мой дружок, а ему я доверяю как самому себе.

Не успела Айями напомнить: "" Диамалу ты тоже доверял"", как парень пояснил:

- Он попал в похожую передрягу, что и я. Но сначала поклянитесь: никому и никогда не пересказывать услышанное. Рта не открывать, стать немыми как рыбы, - сказал он зловеще и, заметив улыбку Айями, добавил: - Я не рисуюсь. Молчание продлевает жизнь, а она нам еще пригодится.

- Клянусь милостью Хикаяси, - сказала Эммалиэ с серьезным видом. Что ж, если мальчишке захотелось поиграть в секретики, отчего бы не поддержать игру.

- Клянусь милостью Хикаяси, - повторила торжественным эхом Айями.

Веские слова, которыми впустую не разбрасываются. От благосклонности богини зависит, попадет ли душа в царство мертвых или будет обречена на вечные скитания."

"- На втором году войны после драки у Полиамских гор даганны проломили наши ряды и пошли в наступление. Наш батальон, отступая, попал в окружение. Я рассказывал вам об этом.