Небо и земля. Том 2

- Просто представь. Не потому что кто-то проиграл, а кто-то победил. Сам факт: ты там, а я здесь, в двух шагах. Но нет никакой возможности прикоснуться к тебе, обнять, поцеловать... И не дотянуться до тебя, не дотронуться... Только смотреть издалека, пока не прогонят... И так день за днем.

Каким-то непонятным образом лицо Веча оказалось рядом - глаза в глаза, губы к губам. Радужки накрыла чернота - непроглядная, зачарованная. Потому как вера в сказанное тоже бывает убедительной. И Айями верила. Каждому своему слову. Ведь она говорила сердцем. Искренне."

"- И вот здесь не горит, - сказала с тоской, приложив ладонь к груди. - А тлеет... больно. Оттого что безнадежно.

Чужая трагедия превратилась в её собственную, как и отчаяние незнакомой приезжей женщины. Все святые, да Айями сейчас упадет без поддержки его сильных надежных рук. Задохнется, не слыша стука его сердца. Попросту сойдет с ума, если он не стиснет в объятиях и не прижмет к себе, подтверждая, что вот он - живой и невредимый. Что никуда не денется и не исчезнет.

- Аама... - обожгло кожу срывающееся дыхание, и одеяло куда-то пропало. - Аама...

Видимо, она продемонстрировала веские аргументы, потому что остаток вечера Веч был немногословен и задумчив. Поглядывал на Айями и хмурился в такт своим мыслям. Она же помалкивала, с преувеличенным вниманием поглощая ужин. Потому что, обнажив душу, испытывала опустошенность и на любую насмешку Веча ответила бы глубокой обидой.

Но он не собирался подшучивать.

- Ладно, - сказал в конце концов. - Как зовут мужа этой бабёнки?

Айями назвала имя.

Веч попытался повторить, запоминая, и запнувшись на первом же слоге, выругался.

- Тьфу, бесова мотня. Язык сломаешь. Скажи этой амидарейке, пусть приходит в комендатуру и сошлется дежурному на меня. Организуем ей свидание.

- А другие женщины? - ухватилась Айями.

- Что значит ""другие женщины""? - спросил грозно Веч.

- Те, что разыскали своих близких по спискам.

- Даже не думай. Это тюрьма, а не дом для встреч.

- Но почему нельзя? Вы чего-то опасаетесь? - вырвалось у Айями.

Он фыркнул.

- Меньше всего, - ответил, развеселившись. - В любом случае забудь о других. Весь мир не обнимешь.

- То есть? - воззрилась Айями непонимающе.

- Такая поговорка. Как ни старайся, невозможно всё охватить.

Она грустно кивнула, соглашаясь. Бесполезно уговаривать Веча. И на том спасибо, что не отказал просьбе Улалиры.

При случае Айями передала волеизъявление господина подполковника. Завидев на набережной знакомое серое пальто и старушечий вязаный платок, притормозила с тележкой и сделала вид, что не заметила живого любопытства женщин, в компании которых Улалира пришла за водой. Однако предпочла разговор в сторонке.

Выслушав, Улалира поблагодарила едва ли не со слезами:

- Спасибо, спасибо! Пусть святые оберегают вас и вашу семью.