И только сердце знает

 — Я же люблю тебя, безмозглый ты болван! Неужели ты думаешь, что я хочу увидеть тебя истекающим кровью из-за какого-то глупого сражения?

— Я тоже люблю вас, леди, но я не собираюсь отказываться от удовольствия помахать мечом лишь для того, чтобы удовлетворить ваше желание!

— Тогда иди! И посмотришь, будет ли мне до этого дело! Она вскочила, однако не успела сделать и нескольких шагов, как он развернул ее к себе.

— Ты любишь меня?

— Да.

— На самом деле?

— Да. — Ранульф улыбнулся, — Я тоже люблю тебя.

— Я знаю.

Она вырвалась из его объятий и стукнула его по плечу.

— Я не знала, что ты знаешь! Мог бы хоть сказать мне об этом!

— Ну а теперь-то кто из нас двоих безмозглый болван? Я говорю тебе это каждую ночь, когда сжимаю тебя в своих объятиях. Говорю так, как умею.

— Нет, милорд, скажите проще, — попросила она со слезами счастья на глазах. — Даже если бы вы кричали мне об этом, я бы все равно страстно желала услышать те простые слова!

— Те слова?

— Да.

— Но они же так мало значат, — упрямился Ранульф.

— Милорд, если бы я хотела услышать то, что обычно говорят трубадуры, я бы просто наняла одного из них. А от вас мне нужно, чтобы вы просто почаще говорили мне: “Я тебя люблю!”

Ранульф усмехнулся:

— Как прикажете, мой маленький генерал.

Она подняла голову для длительного и страстного поцелуя. Он перестал поднимать ее после того, как в начале этого месяца едва не уронил, удивившись одному из бодреньких ударов своего сына.

— А теперь, — сказала она, сияя от удовольствия, — забудешь ли ты про эту дурацкую войну?

— Нет.

— Ранульф!!!

— Но я все еще люблю тебя! — прокричал он.

Она рассерженно посмотрела на него и выскочила из комнаты, на этот раз не останавливаясь.

— Она недолго будет злиться, — сказал Уолтер, не в состоянии скрыть веселье. — Она никогда долго не злится.

— Однако я уеду, прежде чем она решит успокоиться. — И Ранульф с улыбкой добавил:

— Я ненавижу ждать это. Она всегда так… так страстна, когда прощает.

Уолтер крякнул:

— Кто-то должен сказать ей, что ты это сказал!

— Прикуси-ка язык! Если ты скажешь или намекнешь ей, почему я так часто подшучиваю над ней и поддразниваю ее, за свой проигрыш я отыграюсь на тебе.

Глава 47

Зима покрыла окрестности Клайдона белым снежным покрывалом, которое вряд ли растает полностью до прихода новой весны. Несмотря на то что пища в это время года становилась более однообразной и гораздо менее ароматной, а мужчины едва не на стены лезли от безделья, Рейна любила это время, и это была ее маленькая тайна. Зима приносила с собой не только скуку и однообразие, но и многие веселые часы в женских мастерских. Работа кипела, ибо нужно было сделать новые гобелены, прежде чем закончится сезон, сшить наряды для всех торжественных церемоний будущего года.