И только сердце знает

— Вам следовало бы послать за мной, — сухо сказала она, однако резкость ее голоса с лихвой компенсировалась нежным прикосновением ее руки к его лбу, потом шее. — Вы вовсе не горячий, — добавила она, озабоченно нахмурившись. — У вас что-нибудь болит?

Мгновение Ранульф беспомощно смотрел на нее, а потом ответил:

— Внизу.

Глаза ее пробежали по его телу, остановившись на животе, не прикрытом одеялом и отливающем бронзой на фоне белоснежных простыней, внимательно осмотрели бока. Рука ее следовала за взглядом, едва дотрагиваясь до тех мест, где он мог бы почувствовать боль. Рейна заметила, что мышцы его напряглись в ожидании ее прикосновения, что было явным признаком наличия у Ранульфа болевых ощущений. Страх сжал ее сердце, ибо положение его оказалось гораздо хуже, чем она предполагала.

Горло ее вдруг пересохло, отчего ей стало трудно говорить, и она едва слышно прошептала:

— Здесь?

Когда он ответил ей, голос его был неровным и хриплым:

— Ниже.

Она взглянула еще ниже, однако через мгновение подняла на него свои горящие подозрением глаза.

— Там, да? А что, интересно, там может болеть?!

— Ужасно болезненная опухоль…

— О!

— Что? — взглянул он с улыбкой на ее рассерженное лицо.

— Черт бы тебя побрал, Ранульф, я-то думала, что ты серьезно заболел! Если ты хоть раз еще посмеешь так испугать меня… — Слишком сильно было желание треснуть его как следует, а поскольку он все еще многозначительно улыбался, она решила дать волю эмоциям.

— Оу!

— Именно то, что должно тебе помочь! — проворчала она. — Ну а теперь мне необходимо кое-что выяснить.

Он приподнял плечи, как будто она действительно сделала ему больно, и проговорил жалостливым голосом:

— Вы уже кое-что выяснили, леди.

— О! Очень смешно, только вот смеяться что-то не хочется. Скажи мне лучше, почему ты все-таки все еще в постели? Или ты только что проснулся?

Он покачал головой, не отрывая взгляда от ее губ.

— Я пытался поучиться терпению, маленький генерал. Я лежал и ждал, когда же ты все же соизволишь навестить меня и отчитаешь заодно за мою бессовестную лень.

— Будешь ли ты хоть когда-нибудь серьезен!

— Но я и так серьезен дальше некуда. Ты что, предпочитала бы, чтобы я спустился вниз для того, чтобы утащить тебя сюда?

Думаешь, твои леди не удивились бы столь странному происшествию?

Черные как смоль стрелы ее бровей рассерженно сошлись на переносице.

— Тебе не следовало бы быть таким… таким… Но он был, и взгляд его был гораздо выразительнее всяких слов, и даже если она раньше этого не поняла, то сейчас настало самое время. Было слишком поздно притворяться, что она не поняла, что стало бы причиной изумления ее подруг.

— Я что, должна поблагодарить тебя за это?

— Это никогда на помешает, — усмехнулся он.