Ведьма и тьма

Цветил и Малфрида занялись тушей, недружелюбно косясь друг на друга. Расате чувствовал их враждебность, но понимал, что эти двое вряд ли осмелятся сцепиться при нем. Усталый Коста рухнул на груду шкур в углу, но не уснул, как это обычно бывало, а наблюдал за ними."

"Вскоре с охапкой хвороста вернулась – вернее, прилетела на помеле, – ведьма Цаца, полубезумная старуха. Бросив хворост и разведя огонь, она принялась приплясывать вокруг него, при этом все время напевала какую-то старинную песню о том, что и тучи, и ветер мешают ее сыночку вернуться к ней. Эхо ее пронзительного голоса металось под сводами, и на него явились другие подневольные чародеи. Бледные и истощенные, они то и дело благодарили колдуна за то, что он заботится о них. Цаца же пала ниц, подползла к Расате, руки его облизывала, ноги целовала, но тот грубо отогнал ее, даже пару раз ударил посохом.

Много позже, когда все наелись и Малфрида с Костой остались одни, волхв сказал:

– Вот и ты однажды станешь такой же презренной рабыней Расате, как Цаца, потеряешь волю и разум.

– А тебя, думаешь, это не ждет? – сердито взглянув на него, огрызнулась Малфрида.

– Я скорее умру, чем стану столь ничтожным.

– И все же ты не отказываешься есть мясо или принимать чародейскую воду, которой тебя потчует Расате!

– Да. Но чтобы я смог… мне надо сберечь силы и разум.

– Что смог?

Он не ответил, и Малфрида поняла: волхв опасается темноты, оттуда его могут услышать. И догадалась, что Коста хочет отомстить подчинившему его колдуну. А ведь Коста не самый сильный волхв-чародей.

– Ты глуп, Коста. – Малфрида откинулась на мягкие шкуры, поправила удерживающую ее веревку. – Но подумай – Расате правит нами, однако он противостоит христианам в Болгарии, он поддерживает враждебных им богомилов, чьи верования привносят путаницу в умы и тем самым ослабляют христианство. А еще он сочувствует русам. Конечно, Расате не ценит их жизни, но будет помогать им, пока они сражаются с Византией. С христианской Византией! Значит, служа Расате, мы продолжаем служить Святославу и русам.

Коста резко поднялся, она видела, каким жестким стало его старообразное, обычно унылое лицо.

– Это ты глупа, древлянка! Ты готова служить тому, кто тебя полностью подчинил! Разумеется, человек должен кому-то служить, иначе он окажется никому не нужным. Хуже, если в служении он опускается до положения раба. Ибо рабов никто не уважает. Они прах под ногами господина. Именно такими нас делает Расате. А ты превозносишь его! Не ожидал я такого от тебя.

Малфрида смутилась. Ей стало горько. Неужели и впрямь она готова отказаться от воли? Она, некогда вольная и своенравная ведьма?

– Чего ты хочешь, Коста?

Но он не ответил. Зарылся в шкуры, отвернулся к стене.