Ведьма и тьма

 – Какое время? Зима или весна?

Малфрида вздрогнула. Ее несчастный друг так долго пробыл под землей, что не ведал, какое нынче время года.

– Сейчас самые короткие дни в году, Коста. У нас на Руси как раз Карачун[94] справляют.

– Значит, здесь, в Болгарии, Рождество. И как, все его празднуют?

– Ну, не все, – уклончиво ответила ведьма.

– Но ведь большинство все же празднует?

– Нам-то что с того, Коста?

– А вот что. Если эту веру признали и полюбили, колдовство и ведьмовство исчезнет. Даже если попытаться вернуть старые обычаи, они уже не наберут прежнюю силу. Борис, отец Расате, был мудрый правитель, он с помощью веры объединил и болгар, и славян, прекратил войны и дал стране процветание. А людям только этого и надо. Им пришелся по душе Христос с его мирными заповедями. Веруя в него, а не в Тенгри или Перуна, они стали сильным народом. Ты можешь сколько угодно злиться, но это так. Малфрида, постарайся понять, что вера в духов исчезает там, где в них не хотят верить. Можно находить прелесть в рассказах о чудесах, но если человек не верит, что леший следит за ним из чащи, что нужно ставить у порога молоко для домового или поминать Перуна, убивая врага, волшебство останется только кощуной[95] забавной. Такую кощуну хорошо послушать у очага в кругу близких, но вряд ли люди поют ее, когда идут за плугом, гладят одежду горячими камнями или заквашивают тесто для пирогов. Вон христиане не отправятся в путь, не помолившись, в крайнем случае не сказать свое «с Богом», выходя за порог. И потому их Бог здесь силен. Расате же, возвращая забытую веру, уже не мог объединить народ, люди отрекались от него, и он терял свою силу.

Зато нашлось немало таких, кто поспешил к монашествующему в обители Борису и стал умолять царя вернуться и спасти их от сына-язычника. Расате же никто не поддержал. Он остался один и не смог противостоять, когда его старый отец облачился в броню и выступил во главе войска против сына. А позже… Словом, Борис пленил сына-отступника, но не убил, на чем настаивали многие, а отправил в монастырь замаливать грехи, прежде ослепив…

– Какая жалкая участь! – вздохнула Малфрида. – Восстать против веры, против единого Бога – и так кончить.

– А кто тебе сказал, что он этим кончил? Нет, в Расате еще осталась его сила. О, этот царевич обладает необыкновенным даром! Не таким, как у тебя или у меня. Мы можем сотворить заклятие, совершить колдовство, а это Расате не дано. Зато он умеет чувствовать и находить в своем окружении тех, кто наделен чародейскими способностями. Благодаря этому особому умению он может подчинить себе любого колдуна. Да так, что колдун даже помышлять не станет о том, чтобы противиться ему! Но повторю: сам ворожить и совершать чудеса Расате не способен.