Ведьма и тьма

В правой руке у Малфриды был кинжал, левая оставалась свободной, но именно левую она резко протянула к нему, растопырив пальцы, словно, как раньше, намеревалась воспользоваться чародейской силой. Ах, будь у нее эта сила, она бы отшвырнула врага далеко в лес! Но силы не было… Или все же была? Ибо убийца вдруг отшатнулся, словно получив удар в грудь. На его лице отразилось недоумение.

Когда ведьма в ярости, сила непроизвольно возвращается к ней. Пусть это всего лишь отголосок былого могущества. Тем не менее ей удалось оттолкнуть убийцу на несколько шагов. И он был озадачен.

– Руби! – приказал старший. – Эх, дай сюда… – Он потянулся и выхватил у оторопело застывшего брата топор.

И тут над их головами тонко и пронзительно закричал ястреб, затем стремительно пал вниз, полоснув когтями старшего лесовика по глазам. Тот охнул и выронил топор. По его лицу струилась кровь, он тупо тряс головой.

Малфрида не теряла времени. Отшвырнув кинжал, подхватила топор и ударила старшего в грудь, вложив всю силу. Почувствовала, как топор врезается в плоть. Лесовик охнул и стал валиться. Она резко вырвала из раны острие, развернулась и шагнула к младшему. Но того уже атаковал ястреб.

Младший успел увернуться, замахал руками, завертелся. Лесной житель – не воин, и даже если он замыслил убийство, в нем сидит страх. Отбиваясь от яростно кричащей птицы, он оказался на самом краю обрыва, где недавно стояла Малфрида. И ведьма, не раздумывая, метнула в него тяжелый топор.

Этого хватило – лесовик потерял равновесие, изогнулся, взмахнул руками и с воплем рухнул вниз.

Ястреб описал круг над бездной, издавая торжествующий клекот, странно похожий на смех. Или ведьме показалось? Так или иначе, но ведьма торжествовала.

Каурый, почуяв запах свежей крови, шарахнулся и захрапел. Бородатый лесовик был еще жив: стонал и пытался приподняться. Но Малфрида хладнокровно наступила ему ногой на грудь, и он охнул, опрокидываясь навзничь. Теперь этот рослый и сильный мужчина смотрел на нее снизу вверх расширившимися глазами, в которых плавал безмерный ужас. Она же спокойно подобрала брошенный кинжал и, не сводя взора с лица поверженного, вогнала острие ему в горло. Как раз туда, где у ключицы светлел крестик. Кровь сразу залила металл.

Хорошо!

Потом Малфрида обстоятельно вытерла клинок об одежду мертвого, все время слыша за спиной шум крыльев. Ястреб описал еще один широкий круг над бездной и преспокойно уселся на каменном выступе над обрывом. Малфрида почувствовала взгляд птицы и наконец-то поняла, чье присутствие так тревожило ее в чаще. А когда повернулась – взглянула в упор на ястреба и… подмигнула, как соратнику. Птица была не простая. Но именно это ей и нравилось.

Ястреб тоже глядел на нее, и в этом взгляде светился разум.