Ведьма и тьма

И вот что я тебе скажу: если он со мной мир поддержит и примет мои условия насчет Болгарии…"

"– Не примет! – выпрямившись, возразил херсонесец. – Говорю же, Иоанн Цимисхий изначально был противником союза Византии с тобой. К тому же ты в Болгарии стал старых богов возвеличивать, а это разгневало Константинопольскую церковь, и патриархи наверняка потребуют от нового императора вернуть Болгарию в лоно Христа. О, они и Никифора против тебя настраивали, да уж больно тот был суров и независим. Однако новому императору поддержка Церкви необходима. Он по их наущению саму базилиссу Феофано сослал, соратников своих казни предал. И если они ему прикажут…

– Вот мы и поглядим, на что он решится, – уже спокойнее произнес Святослав. – Согласится признать мою власть в Болгарии, выплатит обещанное… тогда я еще подумаю, ладить ли мне с ним или воевать. А не согласится… Клянусь Перуном, я даже рад буду его упрямству. Ибо тогда он сам вынудит меня идти на него. Пока же… Пока наши суда стоят в гавани Золотого Рога[90], пока мои купцы торгуют на рынках Царьграда, я наши уговоры с базилевсом первым нарушать не стану!

Калокир молчал. Не следует ему забывать, что Святослав не только воин, но и правитель. И для него важна выгода его подданных. Что же остается? Первым делом – написать Феодоре и попросить ее употребить все влияние, чтобы купцам из Руси и Болгарии стали чинить препоны в торговле. Вот тогда…

– О чем задумался, Калокир? – прервал его мысли князь.

– О том, что ты говорил: чтобы тебя не задерживал, а то уже ночь глухая на дворе. Пойду я…

– Нет, теперь погоди.

Святослав вдруг поймал Калокира за рукав.

– Ты сказал, что вместе мы многое сможем. Хочу тебе верить. А поверю совсем, если побратаемся, если кровь в нас общая будет. Что, хочешь братом мне стать?

– Это честь для меня… Но что ты задумал, княже?

Князь вынул из лежавших на ларе ножен кинжал и чиркнул по руке. Тонкой струйкой потекла кровь. Святослав протянул кинжал ромею: рукоятью вперед, как другу.

– Такой же надрез и себе сделай. Кровь нашу смешаем, станем братьями!

Калокир подчинился. Странные все же обычаи у русов. Но ему нужен Святослав, и он готов на все.

Они прижали рану к ране, надрез к надрезу, смешали кровь. Это было чем-то похоже на кровавый поцелуй. Калокир даже испытал незнакомое доселе волнение. И охнул от неожиданности, когда князь быстро и сильно обнял его и прижал к себе.

– Братко мой Калокир! Завтра же всем объявим. До самого Царьграда весть дойдет!

Калокир попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривая. Об этом он как-то не подумал: что скажут в Константинополе, когда станет известно, что он, знатный патрикий, с варваром породнился? Да еще по такому дикому обряду!

Святослав заметил, как дрогнуло лицо ромея.