Ведьма и тьма

Надо же, какая роскошь – свечу жечь просто так, не лучину, не ветошь в масляной плошке! Это была последняя ясная мысль чародейки, когда она засыпала, укрытая мягким овчинным покрывалом.

Проснулась же от неприятного ощущения, что на нее кто-то смотрит. И взгляд такой тяжелый, давящий… Малфрида медленно приподняла ресницы. Темно, свеча погашена, слышно, как Невена сопит на лавке у противоположной стены да шумит дождь за окном. И вроде тихо, но ощущение, что рядом находится кто-то еще и пристально наблюдает за ней, не исчезало.

Умея видеть во тьме, Малфрида стала всматриваться – и вдруг заметила, что в проеме оконца на фоне ночного смутного свечения вырисовывается силуэт ушастого филина. Сидит себе ночная птица, вцепившись когтями в брус подоконника, смотрит на спящих женщин. Вернее, на устроившуюся на широком, покрытом овчинами ложе Малфриду.

Ведьме стало не по себе. Будь она полна чародейской силы, и не подумала бы какой-то там птицы пугаться. А обычный человек… он всякое может надумать по своей мнительности. Да и ночные птицы – существа малопонятные, они тьме принадлежат, видят то, что другим не дано. Охотятся на всякую живность в ночи, летают быстро, а свет их слепит. Бывает, что обосновываются среди брошенных строений, но чтобы вот так, едва не в окно влететь… Да и помнит Малфрида, что ее служанка ставень закрывала. Ну не филин же его распахнул?

Малфрида, приподнявшись, махнула на филина рукой. Кыш!

Но тот остался на месте, только заклекотал гулко. Нехорошее ощущение – словно смеется.

– А ну, пошел вон! Прочь, говорю!

Малфрида схватила подушку, запустила в проем окна. Услышала, как захлопали большие крылья. Улетел в ночь пернатый гость.

Невена что-то пробормотала во сне, но не пробудилась. А вот Малфрида долго еще ворочалась, сон не шел. Только под утро, когда совсем развиднелось, дрема опять погасила сознание.

Когда на другой день уезжали, хозяйка Андония из учтивости вышла проводить приезжих на крыльцо. Малфрида не удержалась, подошла к ней, взглянула внимательно. Чернобровая, тощая, ничем особо не приметная. Смотрит немного исподлобья, потом отвела взгляд. Нет в ней чего-либо необычного. Малфриде даже скучно стало.

– Поехали, – приказала она, взбираясь в двуколку. – Поехали, пока дождь снова не зарядил.

Глава 8

Преслава Великая возникла в золотистом свете неяркого осеннего солнца, словно сияющий мираж. На широкой равнине, среди покрытых темными хвойными лесами гор, у ленты отливающей оловом реки Тичи, белокаменный город с алыми черепичными крышами и золотыми куполами казался великолепным.