И телом и душой

 — Посмотрим, так ли это?

Упругие, теплые губы приникли к ее губам, вынуждая к покорности. Селина ощутила гулкое биение его сердца, но собственное биться в унисон отказывалось. В висках стучало, глаза метали яростное пламя. Потрясенная, возмущенная до глубины души Селина сопротивлялась власти его ладоней и губ. А Пирз целовал ее — безжалостно и умело. И тело поневоле уступало магии этих ласк, вопреки увещеваниям разума.

Но вот руки разжались… и Селина, тяжело дыша, отвесила противнику пощечину. Ладонь заныла, а на загорелой щеке отпечатался белый, медленно багровеющий след.

— Не тревожьтесь. Повторять эксперимент я не стану. — Почему-то при этих словах в сердце Селины снова проснулась боль. Сощурившись, Пирз наблюдал за ней. — Знаете, — добавил он, — я всегда считал, что такого рода драматические жесты подсказаны скорее разочарованием, чем праведным гневом. Пожалуй, стоит проверить мою теорию на практике…

— Со мной этот номер не пройдет, и не ждите! — выкрикнула Селина, кипя от бешенства.

На мгновение в его глазах что-то вспыхнуло и тут же погасло. Когда Пирз заговорил снова, он прекрасно владел собой — в отличие от собеседницы.

— Учтите на будущее, мужчина с таким самомнением, как у меня, вполне может воспринять ваш вызов как приглашение, дорогая моя! Вас возбуждают крайности? Сначала вы унижаете мужчину, а затем распаляете насмешками, подталкиваете к физическому насилию? Ежели так, то это — опасное хобби!

Селина фыркнула, точно разозленная кошка. Ей отчаянно хотелось наброситься на негодяя с кулаками. Никто еще не швырял ей в лицо подобных оскорблений, а тут еще этот голос — мягкий и вкрадчивый, дающий понять, что обвинитель отлично понимает, что к чему…

Неизвестно, чем бы закончилась стычка, если бы не возвращение сэра Джералда. Сославшись на срочную работу, Селина поспешила уйти.

Позже, в безопасности своей квартирки, девушке пришлось признать: как ни досадно, но Пирзу Грешэму удалось пробудить в ней чувства, доселе неведомые. Ну как прикажете примириться с мыслью, что в какой-то момент ей отчаянно захотелось ответить на поцелуй? Что за блаженное ощущение: таять, словно в огне, уступать, не защищаясь… Однако Селина так и не уступила. Поцелуй прервался до того, как девушка себя выдала.

Во власти необъяснимого любопытства, Селина внимательно изучала себя в зеркале трюмо. И что такого углядел в ней Пирз, почему заподозрил во всех смертных грехах? “Очень одаренный человек”, — сказал о нем. судья Ситон. А на взгляд Селины, дьявол во плоти.

Даже теперь, несколько часов спустя, пульс ее учащался при одной мысли о Пирзе, а мысли неслись вскачь. На какую-то долю секунды Селина готова была сдаться, позабыть о горьких уроках детства… Но это больше не повторится.