Лед и пламя Тартара

Над аурой вашего друга точно топор навис. У него остался час, от силы два. Если, конечно, вы не успеете. А вы не успеете.

Меф быстро просчитывал варианты.

«Лигул... Он уже знает, что Дафну лишили силы. Нам одним с тартарианцами не справиться. Значит, к кому мы обратимся за помощью? К Эссиорху. Но откуда Лигул вообще знает об Эссиорхе? Ах да, Тухломон! Он видел его зимой!»

– Где Эссиорх сейчас? – спросил он у джинши.

– Не знаю точно, но по ходу дела определюсь. Я неплохо ощущаю направление, – заверила его Гюльнара.

Не теряя времени, Меф шагнул к двери.

– Тогда пошли! Прямо сейчас! Ну!

Гюльнара не тронулась с места, искоса поглядывая на Дафну.

– Мой хозяин не ты. Не надо было расшвыриваться колечками, – напомнила она.

– Не хочешь, как хочешь. Тогда я пойду один.

Гюльнара пожала плечами.

– Да хоть в окно прыгай. Я это как-нибудь переживу!

– Разве ты не возьмешь меня с собой? – спросила Даф.

– Нет. Придумай сама себе такой отказ, который тебя не обидит, – отвечал Меф, проверяя, легко ли выходит из ножен меч Древнира."

"Он мог бы этого не делать. Некогда светлый клинок, прошедший множество перерождений, покинул ножны с нетерпением рвущейся на прогулку молодой собаки. Загнать его обратно, не напоив кровью, было непросто. Вот и теперь, выдвинув меч всего на полпальца, обратно Меф втолкнул его со значительным усилием. Клинок позванивал и обиженно ныл, как сынок террориста перед магазинчиком с боеприпасами.

Дафна упорно продолжала смотреть на Мефодия. Он же постепенно начинал понимать, что от нее не отделаться. Она страж Мефа и не покинет его никогда.

– Ладно. Только не надо смотреть на меня так укоризненно. А то я буду думать, что пропустил какую-нибудь важную годовщину, типа первого совместного поедания мороженого в парке, – буркнул он.

Глава 8ФИЛОСОФСКИЙ БУТЕРБРОД БЭТЛЫ

Любой кусок, вырванный тобой из глотки другого, на самом деле выгрызен из твоей.

«Книга Света»Минувшей весной Эссиорх не только увлекся рисованием, он еще и познакомился со скульптором Кареглазовым. Знакомство произошло при обстоятельствах не слишком забавных. Кареглазов выскочил на дорогу перед мотоциклом Эссиорха и был не то чтобы сбит, но несколько припечатан его передним колесом. Встав с асфальта, Кареглазов вначале набросился на Эссиорха с кулаками, но получил отпор вместе с нравоучительной пятнадцатиминутной проповедью не поднимать руку на ближнего своего. Сложно сказать, что больше изумило Кареглазова – отпор или проповедь, но полтора часа спустя они стали закадычными друзьями.

Кареглазов был буйный коротконогий и короткорукий здоровяк лет тридцати, с бородой, росшей, казалось, не только на щеках и у глаз, где она не должна расти в принципе, но даже и из ушей.