Лед и пламя Тартара

Он скорее предпочел бы, чтобы Меф поработал на гибкость или на скорость. «Не майся дурью, хозяин! Холодное оружие не для мускулистых бройлеров», – говорил меч Древнира всем своим видом.

– А Улита с нами почему не пошла? Чего мы одни-то сюда приперлись? – подозрительно спросил Чимоданов, обожавший во всех формах коллективную ответственность.

Ната фыркнула.

– Зачем тебе Улита? Она с утра была не в духе. Она бы пнула тебя своим хорошим настроением и пошла дальше.

– Ну и ладно, – сказал Петруччо. – Зато, подчеркиваю: в битве приятно иметь ее рядом.

– Ее?! Да ее ранят всегда в первые пять минут! – возмутилась Вихрова, которая терпеть не могла ведьму.

Меф невольно усмехнулся.

– Меф, как ты ухитряешься ничего не бояться? Ты ведь не боишься, да? – робко спросил Мошкин.

Меф повернул к нему лицо.

– Ничего не боюсь – это слишком абстрактно. Я боюсь кучи вещей. Что меня бросит Даф, например. А чего я органически не переношу, так это звука шуршащей газеты. Мне хочется лезть на стену, кусая обои.

– Но ведь нападения темных стражей ты не боишься? – продолжал допытываться Мошкин.

Меф пожал плечами, насколько это было возможно стоя на кулаках. Резинка, скрепляющая сзади его длинный хвост, лопнула, и волосы закрыли ему глаза. Ната удовлетворенно кивнула. Небось с резинкой это были ее проделки.

– Не-а, почему-то не особо, – признал Меф.

– Почему?

– Человек боится вечно не того, чего ему следует бояться. Например, всю жизнь уверен, что умрет от болезни сердца, бережется, дважды в неделю бегает на кардиограмму, жрет тонны лекарств, достает родственников, а на семьдесят втором году жизни по дороге на очередное обследование его тупо размазывает троллейбусом по припаркованному впереди грузовику. Разве не глупо? – заявил Меф.

Ната расхохоталась. В отличие от Дафны она любила черный юмор.

– Если серьезно, я давно понял, что страх непродуктивен. Он напрасно пережигает силы. Страх нужен лишь во время битвы и то, чтобы помнить о защите. В остальное время полезно расслабиться. В общем, Мошкин, не грузись, и не вцепляйся в рукоять меча, как в поручень троллейбуса. А то пальцы разожмутся, когда тебе действительно придется за него взяться, – добавил Меф.

Рассуждать, стоя на кулаках, было не особо удобно, но он пока не устал и говорил свободно, не задыхаясь. Вот минуты через три совсем другое дело. Тут уже придется думать о каждом вдохе и выдохе.

– Вообще да. Происходит обычно то, чего боишься. Если же ничего не боишься – ничего не происходит. Страхи даны нам, чтобы мы ничего не достигли в этой жизни и ничего не успели, – негромко согласился Мошкин.

Даф с уважением взглянула на него. Она давно заметила, что из всех троих (Ната, Мошкин, Чимоданов) Евгеша самый вдумчивый.

– Кстати, по поводу меча...