Лед и пламя Тартара

Ненавижу, когда повторяют очевидную чушь, – проворчал Буслаев.

Даф быстро провела ладонью перед его глазами, посмотрела на ладонь и подула Мефу на лоб.

– Ты становишься темным. Темным и злым, – шепнула она озабоченно.

– Откуда ты знаешь? Я всего лишь поставил его на место, – упрямо заявил Меф.

– На место все ставят детишки, когда под присмотром мамы убирают комнату. Чимоданов на тебя и не нападал. Он просто пересказал то, что когда-то читал, – заметила Даф.

– Он читал чушь! Давай найдем этого автора, поймаем и закинем на стройку. Пусть он там орет и топает на собак, а мы посмотрим, что будет.

– Я не о том, Меф. Я вижу то, чего ты сам не замечаешь. Ты начинаешь получать удовольствие, обижая людей, – сказала Даф грустно.

На стройку они в результате так и не пошли, а вместо этого пробродили по центру еще часа два. С Дафной, когда она заскочила в сувенирный магазинчик посмотреть деревянные заколки, попытался познакомиться темноволосый и симпатичный молодой продавец с грустными глазами. Дафна дружелюбно пожала ему руку и спросила, как его зовут.

– Моего деда звали Грант, а отца Зорий. Мой сын тоже будет Зорий, а мой внук – Грант, – ответил молодой человек.

– А вы, стало быть, Грант? – торопливо спросила Дафна, пока ей не сообщили, что сына внука Гранта будут звать Зорий.

– Нет, по паспорту я Андрей. Отец поссорился с дедом и назло ему назвал меня по-русски, – сказал молодой человек.

Тут он вдруг перевел взгляд на витрину и обнаружил, что с той стороны стекла нетерпеливо прыгает Чимоданов, а рядом стоит недовольный Меф.

– Эти гуманоиды с вами? – осторожно спросил Андрей.

– Да.

Молодой человек вздохнул.

– Ну заходите как-нибудь, когда будете без них! – предложил он.

– Обязательно, – пообещала Даф.

– О чем вы говорили с этим типом? – ревниво спросил Меф, когда Даф вышла.

– О внуках, – пояснила Даф, и они снова отправились петлять по улочкам.

Вскоре к ним приклеилась компания парней лет семнадцати, которым внезапно не понравился Меф. Парни шли сзади и, хотя явно в драку не лезли (двое из трех были настроены миролюбиво), третий все время повторял:

– Ну ты, волосатый, стой! Скажи: че ты весь какой? А?!

Мефу надоело сдерживаться. Он остановился и медленно повернулся. Что увидели парни – неясно, но их вдруг как ветром сдуло. Тот, кто бежал последним, все время падал и просил остальных подождать.

– Что ты сделал? – спросила Даф.

– Да ничего. Просто мысленно сказал «брысь!», – сухо произнес Меф.

Его лицо еще не успело изменить выражение, и Дафне, когда она увидела его, стало не по себе. Вот так брысь! Бедные парни! Как же много, оказывается, можно сказать обычным взглядом."

"На случай слежки они еще с часик побродили, рисуя отводящие руны.