Лед и пламя Тартара

Некоторое время спустя машина свернула куда-то и неожиданно остановилась.

– Приехали! – сказала Аня.

Она вышла, Эдя – за ней. Водитель высунул голову из окна, ожидая, пока с ним расплатятся.

– Кто платить будет? – поинтересовался Эдя.

– У меня нет денег, – виновато шепнула девушка.

Хаврон присвистнул.

– Может, кольцо ему отдать?

– Обойдется, – решительно сказал Эдя.

Он наклонился к водиле и милицейским голосом сказал:

– Деньги возьмете у гражданина Самойлова, которого везли в Сокольники. Он просил прислать сдачу почтовым переводом, – сказал он.

– Чта-а-о? – растерялся водитель.

– А то. Бумажники у пьяных таскать не надо!

– Слушай, дорогой, какой бумажник?!

– И сумочки забытые надо пассажиркам возвращать! И когда зеркальца у «Вольво» отбиваешь, останавливаться! Что, забыл про «Вольво»? Госномер У 685 АЕ. А теперь предъявите, пожалуйста, документики! – сурово сказал ему Эдя.

Номер он сочинил с ходу. Едва ли, торопясь уехать, бомбила успел его заметить. И вообще Эдя стрелял в пустоту, наугад. Девушке он до конца не верил. Вдруг это все полный бред, и бомбила выскочит сейчас с монтировкой. Эдя даже приготовил ногу, чтобы ударить по дверце сразу, как она начнет открываться. Но вместо этого водитель что-то сердито промычал и трусливо принялся выкручивать руль у стоящей на месте машины. Эдя едва успел отскочить, пропуская рванувшуюся «шестерку».

Аня уже стояла у подъезда. Набирала код. Эдя почувствовал, что она сейчас уйдет, причем уйдет даже не обернувшись, и вдруг, подчиняясь не знаю уж чему – досаде, порыву, капризу – быстро обнял ее за плечи и поцеловал. Девушка не отстранилась, но и не ответила.

– Зачем? – спросила она.

Эдя озадачился. Это была первая девушка, которая после поцелуя задавала ему вопрос «зачем?». Особенно если сама наверняка знала ответ.

– На спрос. А кто спросит – тому в нос, – сказал Эдя.

Он часто повторял эту расхожую детскую фразочку, когда у него заканчивались аргументы. И, как ни странно, срабатывало.

Глава 7

МАГОЛОДИЯ ДЛЯ СЧАСТЛИВОЙ НЕУДАЧНИЦЫ

Каждый склонен видеть в мире свое отражение. Уставшему человеку все кажутся уставшими. Больному – больными. Проигравшему – проигравшими.

«Книга Света»Рано утром в дверях замаячила пришибленная пластилиновая физиономия Тухломона.

– Ах-ах-ах, Дафочка! Как твое здоровьице? – спросил он гнусящим голосом существа, у которого болят все зубы.

– С чего вдруг такая забота? – спросила Даф, подозревая подвох.

Тухломон ужом завертелся перед ее кроватью. Зацепил стул, на котором лежала флейта, уронил его, заохал, закрутился. Упавшую флейту, однако, поднять не рискнул, хотя и склонился над ней, шевеля клейкими пальчиками.