S-T-I-K-S.Шустряк.Рефугиум

Ощущение казалось таким же мягким и не раздражающим как то, что возникало при общении с Айей или её сородичами, и, подспудно ожидая удара, а получив такой мягкий эффект, инстинктивно почесал затылок.

Вспомнив тот метод, которым со мной общался червь, и вызываемые им ощущения, решил, что лучше присесть, опустившись на серое покрытие, после чего ответил на входящий вызов, нехило удивившись, услышав речь вместо потока зрительных образов.

- Ты наконец-то пришёл, - прозвучало в голове настолько странным голосом, что сомнений в том, кто ко мне обращается, не возникло, да и язык, на котором шло это обращение, таковым не являлся вообще. Да даже то, что я слышу речь, было под сомнением, отчего я на некоторое время потерялся, но, понимая, что пауза затягивается, попытался, как смог, ответить, выдав всего одно слово:

- Мы ждали тебя, нам нужна твоя помощь, - вновь прозвучало у меня в голове, и я не поняв, достиг ли мой ответ его, решил задать встречный вопрос, чтобы убедиться в том, что происходит диалог.

- Кто такие “мы”? И чем я могу помочь?

- Мы - это я, - тут же последовал ответ, дав понять, что меня всё же воспринимают, - тот, кого ты называешь “скреббер”, и тот, кто хочет жить, - загадочно произнесло существо, а я по формулировке понял, что у него, у скреббера, есть доступ к моей памяти, если не полный, то частичный точно. А иначе с какого перепугу скреббер знал бы, что он скреббер, да и само построение фразы указывало на то, что так их называю я, а не они сами. Это был довольно скользкий вопрос, ведь после встречи с червём мы были уверены в разумности этих существ , и вот сейчас это “мы” и “жить”, открывало несколько большие горизонты.

- Тоже скреббер? Внешники поймали одного из вас? - спросил я, удивляясь такой возможности.

- Нет, он существо другого рода, он создан теми, кого ты называешь внешниками, этими внешниками, - и в этот момент в моём сознании словно распахнулся второй экран, на котором я обнаружил то самое здание, что видел сам, вот только, судя по масштабу и углу так на него смотрел сам скреббер.

Я удивился, что картинка, раскинувшаяся передо мной, ничем по восприятию не отличалась от того, что я бы мог видеть своими глазами. Невольно вспомнил всё то, что мне показывал червь, и те спецэффекты, которыми сопровождались изображения и хаотично сменяющиеся кадры, чего сейчас не наблюдалось. Неужели он видит мир так же, как и мы? Хотя чему тут удивляться, я слышу нечто, что можно назвать речью, а не разбросанные в нескольких потоках обрывки кадров. Я вдруг понял, что вместо опасения, что я испытывал в тот момент, когда решился прийти на эту площадку или когда выходил из укрытия, чувствую интерес.