S-T-I-K-S.Шустряк.Рефугиум

От усилия карусель головокружения стала стремительнее, и Макс прекратил напрягаться, попытавшись переждать подступавшую к горлу тошноту.

Когда он вновь открыл глаза, мир продолжил вращаться, и пришлось потратить немало времени на преодоление данного эффекта, прежде чем карусель замедлилась. Комната все еще крутилась вокруг него, но гораздо медленнее, давая возможность осмотреться, заметить шкафы, яркую лампу, кусок потолка, и в этот момент нос резанул запах медикаментов. Он вновь закрыл глаза, пережидая подкативший ком к горлу, и вдруг услышал голос:

- О, Васёк, глянь, тело очухалось, - проговорил кто-то сбоку.

- Ну да живучесть, мать моя родная, - с ярким украинским акцентом ответил второй, - там, на земле, после такого труба, а тут одной хери в пасть, другой в вену, и, глянь, десять часов и уже живчик.

- Даня, ты как будто в первый раз, - с явной издевательской ноткой ответил первый, - рыжий, как его, ну из седьмого?

- Да, он. Помнишь, они тварь дрессировать пытались, она ему ногу оторвала, и что: где тварь? А он опять на двух своих бегает, так что порванное лёгкое - херня. О, гляди, вроде как шарами катает, - добавил он, склонившись над Максом, после чего уже произнёс на ужасном английском, попытавшись сделать голос серьёзным и угрожающим: - Не дёргайся, ты в больнице, к утру вернёшься в свой сарай, - и они оба заржали.

Макс открыл глаза, вглядываясь в расплывчатое изображение лица, на котором так и не удалось сфокусироваться до того, как то пропало, а следом хлопнула дверь. Его что-то зацепило да так, что вращение комнаты сошло практически на нет, и лишь с хлопком двери он понял, что именно. Те двое говорили на русском, у одного, правда, был сильный акцент, но всё равно это был русский, а ведь они однозначно из привилегированных. “Только индюки могут расхаживать без ошейников”, - подумал он, вновь закрыв глаза и пытаясь вспомнить расплывчатое лицо, - “Да, точно, ошейника не было”.

До этого считалось, что среди носивших маски и охраны нет русских, но только что он видел доказательство обратного. Даже среди таких как он русских встречалось мало, но они были, а вот среди надзирателей их не было, по крайней мере, так он считал. Макса этот факт закусил, но вскоре он понял, что это всё равно ничего не меняет, ведь те же индюки с забавными немецкими шутками пинали таких как он, говоривших на их же языке, так с чего он взял, что говорящие на его родном, так делать не станут. Но вдруг мысль соскочила с колеи, и он задумался над ранее по какой-то причине не волновавшими его вопросами: ведь непонятно где он и что с ним.

Головокружение медленно, но неотвратимо замедлялось, разве что возвращаясь вновь при резком движении головой, а вот боль в груди пульсировала безостановочно.