Колдун и Сыскарь

 — У нас ещё дело.

— Если к вампиру, который здесь по-соседству обосновался, то зря, — сказал Баро. — Нет его. Улетел, мы видели.

— Куда? — хором воскликнули Симай и Сыскарь.

— И когда? — добавил Сыскарь.

— Да кто ж его знает, куда. Примерно туда, на закат, — старый цыган показал рукой в сторону поместья князя Долгорукого. — А когда…

— Перед самым вашим приходом, — сообщила Лила. — Не кори себя, кэрдо мулеса. Он низко летел, над самым лесом, в стороне от вашего пути. Вы его заметить никак не могли. И раньше прийти тоже не могли. Ты всё верно рассчитал. Но знать, что он вылетит почти сразу, как сядет солнце, не мог.

— Знать не мог. Мог предположить. — Симай поднялся на ноги, огляделся непроизвольно. — Беда, Андрюха. Ну как он и впрямь к Дарье Сергеевне на свидание отправился? Мы с тобой здесь, а он уже там. Проклятье! — Он с размаху врезал кулаком левой руки по ладони правой. — Что же делать…

— Быстро возвращаемся, — предложил Сыскарь, тоже поднимаясь на ноги. — Бегом до лошадей и — в галоп.

— Лошадей-то уже дворня Харитонова забрала наверняка. — В голосе Симая слышалась неподдельное отчаяние. — Всё по уговору. А ногами до усадьбы… Не поспеем, Андрюха. Никак не поспеем. Плакали наши денежки. И Дарью жалко. Пропала девка, считай. Эх, как же я так промахнулся! Надо было не сюда переть, а на месте засаду ладить.

— Ежели б ты, Симай Удача, сюда не пришёл, меня б не встретил, — сказала Лила низким голосом.

Вот это да, подумал Сыскарь. Мёртвая кадрит живого, хоть и рождённого от мертвеца. Такое не каждый день увидишь. В смысле, не каждую ночь. На что она рассчитывает? Или это настолько присуще женской натуре, что уже не важно — живая она, натура эта самая, или не очень…

Симай посмотрел на молодую цыганку совершенно безумным взором и шумно сглотнул.

— Ты, Лила, того… — сказал Баро. — Полегче. А ты, Симай, не теряй голову. Мы поможем, раз уж так всё сложилось. Правильно Лила сказала. Это судьба. Не просто так вы нас встретили. А мы — вас.

Он поднялся с земли вслед за Симаем и Сыскарём, заложил в рот кольцо, сооружённое из большого и указательного пальцев, и свистнул. Как будто рассёк злым гигантским бичом ночную тишину. Раз и ещё раз.

— Ого, — сказал Сыскарь, ковыряя пальцем в ухе. — Соловей-разбойник отдыхает.

— ?"

"— Хочу сказать, умер бы от зависти Соловей-разбойник.

— Так он и умер, — пожал плечами Баро, и Сыскарь не стал уточнять, что хотел сказать этим старый цыган.

Два сгустка мрака нарисовались на другом берегу, в мгновение ока перемахнули реку, приблизились и замерли в трёх шагах, превратившись в двух вороных коней. Взнузданных и осёдланных.

Та-дам-та-та-дам — там, — коротко простучали копыта, и вслед за этим раздалось тихое ржание.