Снова и снова

Надо сказать, уже на утро, когда проснулись, поняли, что дерьмовый выбрали способ помирить брата с сестрой.

После того, как Кир довольный умчался в бар к парням, мы с Джеком, не менее счастливые, пошли на вечернюю прогулку. Укутавшись так, что видно только глаза, мы с псом обскакали все сугробы. И только в десятом часу, вдоволь нарезвившись, вернулись домой.

— Так, дружище, давай в ванну.

Жалобный скулеж и покорное повиновение. У нас все уже по отработанной схеме: вымыть лапы, насыпать корм. Пёсель счастлив и, наевшись, устраивается на пороге кухни, одним глазом подглядывая за моими манипуляциями.

Ужин занимает у меня меньше часа. После того, как овощное рагу готово и благоухает на всю квартиру, я, «наевшись» запахом, устраиваюсь в зале перед телевизором. Джек заползает в ноги, я, включив забавную комедию, сама не поняла, в какой момент уснула.

Будит меня протяжный и противный звонок в дверь. Такое ощущение, что кто-то просто зажал кнопку и не отпускает. Время — начало первого. Интересно, где Кир, если пришел, то почему не разбудил и кто ломится в дверь? Кое-как выпутавшись из-под пледа, в сопровождении лающего Джека, и проклиная ночного визитера, иду к двери. Каково было мое удивление, когда в дверной глазок я увидела Дёмина.

— Дёмин, а ключи… — слова застревают, когда, открыв дверь, я вижу потрясающую картину. Верней, две «картины» — одна синее другой: Дёмин и Метлицкий, еле стоящие на ногах, и непонятно, кто кого держит.

— Женёк, — расплывается в улыбке Димка и делает попытку переступить порог. Ко мне, наконец-то, возвращается контроль над телом, и я в последний момент ловлю брата, облокотившегося на дверь.

— Вы какого… лешего так напились?! У вас игра завтра, мозги есть вообще или нет? А совесть?! Дёмин, ты обещал домой в одиннадцать вернуться!

По хитрой улыбке и наглому прищуру Кировских глаз, вижу — нет. Ни мозгов, ни совести. Хозяин квартиры еле стоит на ногах и, оперевшись на дверной косяк, отбивается от атаковавшего его с «поцелуями» Джека.

— Да ладно тебе, Женёк, — машет рукой Димка, опасно пошатнувшись. — Мы зато вот… видишь… теперь лучшие друзья.

— Да-да, кстати, малышка. Вот… я этого барана… мириться с тобой привел! — гордо вздернув подбородок, считает необходимым сообщить мне Кир.

— Ужас какой! Вы какого… а впрочем, толку с вами в таком состоянии разговаривать нет, — бубню себе под нос, заставляю эти двух неваляшек отойти от двери и закрываю ее на все замки. Водружаю руку Димы себе на плечи и черепашьими шагами тащу почти сто килограммов мышц в гостиную на диван.

— Жень, я ведь правда… ну это… — что-то бубнит на своем пьяном языке братишка, — извиниться хотел. Мудак… и вел себя… — замолкает, видимо пытается собрать разбегающиеся захмелевшие мысли в кучу. — В общем, извини, Жень.