Белочка во сне и наяву

Мы приехали, поняли, что в отделке использовались токсичные материалы, попытались объяснить хозяину, мол, необходимо тщательно проверить все предметы, находящиеся в гостиной, но Фомин рассвирепел, закричал, что в его квартире сплошной эксклюзив из золота с драгоценными камнями, и выгнал нас. Герман на редкость грубый человек, мне было очень жаль его домработницу Каролину. Наверное, ей некуда идти, раз она соглашается терпеть такое отношение.

– Каролина Яновна Фомина жена покойного, – сказал Костя.

– Кто? – подскочила я. – Ты уверен? Он к бедняжке иначе как «дура» или «идиотка» не обращался, орал на нее, буквально вытирал о нее ноги, да еще при посторонних, и… Погоди, кто покойный? Герман умер?

– На все твои вопросы ответ «да», – сказал Рыков. – Каролина законная супруга Фомина, а он лежит в каминной с проломленным черепом. В доме никого, кроме них, нет, домработницу бизнесмен не держал, требовал, чтобы жена сама следила за хозяйством. Похоже, он ненавидел женщин, в особенности тех, кто имел несчастье сходить с ним под венец. Каролина его третья супруга, две первые покончили с собой. Одна выбросилась из окна, вторая отравилась.

– Надеюсь, Каролина догадалась позвать адвоката? – воскликнула я. – Непременно расскажу ему, как Фомин унижал ее. Несчастная подняла руку на мучителя от полнейшего отчаяния.

– Кто тебе сказал, что Каролина убила Германа? – удивился Рыков.

Я осеклась.

– А разве нет? Ты упомянул про разбитую голову.

– Верно, – согласился Рыков. – Пока точная причина смерти не установлена, но, по предположению Зинаиды, у Германа Евсеевича стало плохо с сердцем, он упал и ударился виском о подставку, на которой висят кочерга, совок и другие прибамбасы для камина. А теперь расскажи откровенно, зачем ты явилась к Фомину."

"– Ни слова лжи в моем рассказе не было, – отрезала я. – Спроси у Зуевой, она подтвердит, что…

Дальнейшие слова застряли в горле. Ох, не следовало мне так упорно упоминать Нину Феликсовну. Если Рыков начнет задавать ей вопросы, он выяснит, что для нее я Елена Романова, двоюродная сестра Офелии Бурмакиной, и вот тогда мне мало не покажется.

Рыков хлопнул ладонью по подлокотнику кресла:

– Карты на стол!

– Ладно, – вздохнула я. – Но сначала скажи, когда и кто вызвал вас.

– Звонок из дома Фомина поступил около трех часов дня, – ответил Костя. – О смерти Германа Евсеевича сообщила жена.

– Откуда Каролина узнала ваш телефон? – прикинулась я дурочкой. – Ты с ней знаком?

– Нет, она набрала ноль два, – попался на удочку приятель.

Я показала на большие напольные часы, мирно тикающие в углу.

– Сейчас начало седьмого, по квартире разгуливают эксперты, похоже, твоя бригада прибыла сюда часа полтора назад. Или два.

– И что? – пожал плечами Константин.