И шарик вернется…

Больные ноги. Целый день на них, кормильцах. К вечеру как култышки и опухают. Она их на ночь шарфами старыми заматывает."

"Выцепила она эту троицу сразу — за эти годы стала психологом, будь здоров! Глаз — алмаз. Выхватывала из толпы сразу и почти никогда не ошибалась. Итак, их было три. Одна полноватая, в длинной и дорогой норковой шубе и черных лаковых сапогах — сразу видно, что дамочка серьезная. Вторая — худая, как подросток, в короткой светлой куртке из стриженой норки, белые волосы, распущенные по плечам, крупные темные очки, узкие джинсы. Если не приглядываться — молодуха. Ан нет, ровесница первой, хотя выглядит, конечно, роскошно — модная и тощая. Третья одета скромно — стеганая куртка, ботинки на шнуровке. На иностранку похожа. Вроде бы и скромная, но, понятно, все — недешевое, фирменное. Такая хоть в болоньевых куртках и резиновых сапогах появится, все равно сразу видно — богачка. У Шуры на это дело нюх, как у собаки.

Суетятся дамочки, спорят, трутся у прилавков с мясом и овощами. Берут много, не торгуясь. И все — самое лучшее. К фруктам подошли. Мама дорогая! Черешню покупают, абрикосы. Дыню завешивают. И это — под Новый год! Тридцатого декабря!

Шура за ними семенит, своего часа выжидает. Одним глазом на них, другим на Петрушу, это у нее на автомате. Петруша у входа, с торбочкой на коленях. Дремлет, миленький.

Шура вздохнула и подошла поближе к троице. Они уже почти закупились. Сверились по списку, посмешили друг друга — громко рассмеялись, подхватили сумки. Больше всех — белобрысая, самая жилистая. Спохватились, что про рыбу забыли. Стали пробовать. Самая опытная — та, что потолще, видно, что от отсутствия аппетита не страдает. Пробует, головой качает. Недовольна. Потом успокоилась, понравилось, видно. Взяли килограмм севрюги и килограмм семги. Еще и угря завешивают! Мама дорогая! Полкило икры берут! Черной! А стоит она… А уж под Новый год! Правильные дамочки. Грамотные. Знают, у кого покупать. Надо бы и Петруше взять севрюжки. Он ее тоже уважает.

Шура подошла ближе и, опустив глаза, завела свою шарманку. Тихо так, ненавязчиво. Здесь главное не переборщить. Гнев не вызвать, раздражение. Первой обернулась белобрысая. Посмотрела сквозь Шуру и открыла кошелек. Подумала минуту и дала полтинник. Не ошиблась Шура. Молодец. Дело свое туго знает. Хотела было отойти — тут полноватая в кошелек полезла. Еще полтинник подкинула. Шура глаз не поднимает, кланяется. Здоровья желает, благополучия. С Новым годом поздравляет. Отходит потихоньку.

– Иди с Богом, бабушка! — говорит белобрысая.

«Бабушка! — улыбается про себя Шура. — Да я немногим старше тебя! Девушка нашлась. По глазам все видно. Сколько лет человеку, сколько он горя помыкал! «Бабушка»!» Шура не обиделась ни капли. Все про себя знала.