И шарик вернется…

Тетка уже вытащила Шуру, и она лежала на кафельном полу в ванной, вокруг нее была большая лужа воды.

Немолодой врач, с красивым и испитым лицом, вместе с Раисой оттащил Шуру в комнату, положил на ковер и накрыл одеялом. Шура открыла глаза.

– Чаю! — крикнул врач. — Крепкого и сладкого!

Тетка бросилась на кухню. Врач набрал в шприц лекарство и сделал Шуре укол. Тетка принесла чай, подняла Шуре голову, и та сделала пару глотков. Чай пролился на подбородок.

Шура открыла глаза, мутным взглядом обвела комнату, попыталась приподняться.

– Лежи! — прикрикнул врач. — Ну, что творишь? Грех ведь большой. Твоя жизнь — копейка, а ребенок при чем? Какое право имеешь его жизнью распоряжаться?

Тетка сложила руки на груди и заголосила:

– Не губи дитя!

– Вы за ней следите. — Врач посмотрел на Раю. — Одну не оставляйте, за руку водите. И питание — фрукты, витамины. А вы ей кто, мать?

Раиса закивала:

– Услежу. Ей-богу, услежу. По пятам ходить буду. Это ведь внучок мой.

– Или внучка, — кивнул доктор. — Он тяжело поднялся с дивана, померил Шуре давление и сказал: — Давай, девка, без глупостей!

Шура отвернулась.

А где же счастье?

У Тани начался мастит — муки адовы. Расцеживалась и ревела в голос. Температура поднялась до сорока. Сын голодный — не спал ни одну ночь. Таня ходила как тень, поесть не было времени, соседи стучали в стену. Муж старался улизнуть из дома. В ванной тухли ведра с грязными пеленками, постирать не было сил. Хорошо, что умница Женька иногда приезжала и гуляла с ребенком. Таня ложилась и моментально, как в темную яму, проваливалась в сон. Конечно, счастье. Конечно. Но почему так тяжело? И совсем нет сил."

"Лялька ходила как больная. Ничего не замечала вокруг. С работы домой. Дома ложилась на диван и с головой укрывалась одеялом. Только не трогайте! Бегала по десять раз к почтовому ящику, но писем не было. Все утешали — объясняли, что так работает почта. Она верила. Просто очень хотелось верить. И опять ждала. И еще очень по нему скучала. «А вот он, наверно, не очень», — думала она и ревела в подушку.

Совершенно непонятно, когда они встретятся. И встретятся ли вообще.

А у Верки? Да что у Верки! Хуже не придумаешь. Холодная комната в деревенской избе, час пешком топать по сугробам до колонии. Разговоры с начальством. И еще — непонятно, как среагирует Вовка на всю эту историю со свадьбой. Впрочем, она догадывалась — как. Пошлет ее подальше и скажет, чтобы валила домой.

У Светика тоже — тоска черная. Все осточертели, хуже некуда. Сняла квартиру — не домой же возвращаться, в запах мочи и тлена. На сумасшедшую мамашу смотреть. А одной тоже несладко. И деньги есть, и тряпки. Хотя и понимает все про себя, но хочется волком выть.