И с привкусом соли на губах

Он ответил на все мои вопросы и его ответы меня удовлетворили.

Теперь нужно признаться ему о своих встречах с Македовым и его копаниях в прошлом Полянского. Не к добру Александр ворошит прошлое, не к добру добывает факты очерняющие отца моего ребенка.

* * *Лиана

Артему уже нет надобности бегать за мной по дому и зазывать, затаскивать в его спальню хитростью. Нет, теперь я сама иду туда, уложив Веронику спать.

Выйдя из душа Артем удивлен моим нахождением в его кровати, но вида не показывает. Садится рядом, привлекает к себе, заключает в объятия. Гладит по спине не пытаясь раздеть или просунуть руку под шелковую ткань халатика.

— Что-то случилось, Лиан?

— Да. Но я боюсь тебе сказать.

— Почему боишься? — улыбается он, осторожно приподнимая мое лицо за подбородок, — Что произошло?

Внешне Полянский спокоен, но уголок его рта едва заметно дергается. На самом деле мужчина крайне напряжен, хотя всеми силами старается этого не показать.

Я и сама боюсь реакции Артема, но сказать надо, а поэтому набираю в легкие побольше воздуха и как с обрыва срываюсь:

— Мы встречались с Македовым. Несколько раз.

Пальцы Зверя вмиг деревенеют на моем позвоночнике, словно заморозились в жидком азоте.

— Продолжай. — мужчина так напряжен, что еле разомкнул челюсти для ответа.

— Когда ты был в отъезде, он позвонил мне, предложил встретиться и поговорить."

"Зверь разжимает пальцы, ставшие уже для меня тисками. Отсаживается от меня. Широко расставляет ноги, упираясь в них локтями.

— Мы встретились за обедом.

— О чем вы говорили?

— Он знает, что ты сидел.

Полянский сцепляет руки в кулаки до хруста.

— И знает, что сбежал.

Я придвигаюсь к Полянскому ближе так, что наши ноги соприкасаются.

— И про то, что произошло в поезде, он тоже знает!

— И что ему надо было? — поворачивается ко мне Артем. — Чего он хотел от тебя?

— Поддержки моей хотел. Чтобы я добила тебя, своими показаниями в суде. Мужа моего привлечь хотел свидетелем…

— С-с-сука! — ударил кулаком по спинке кровати Полянский. Дерево пошло трещинами.

Я вздрогнула и инстинктивно отпрянула от него. Полянский грубо, грубее чем надо схватил меня за колено и дернул на себя, подмяв, нависнув надо мной.

— А ты, Лиана?! — его огромные зрачки полные отчаянного бешенства сверкали потусторонней злостью.

— Я… я сказала ему нет… — всхлипнула я.

От страха голос снова сел, как тогда в поезде. Воздуха стало не хватать.

— Нет, нет! Малышка, только не бойся! — Полянский понял, что перегнул палку, — Ну что ты, снова дышать нечем?

А я смотрю на него и не вздохнуть не могу, ни выдохнуть.