И с привкусом соли на губах

— Нет, как зашла, так и сидит… — отчитывается Виктория.

— Постучись!

На заднем плане слышится стук. Вика и впрямь тарабанит в дверь.

— Нет… и в ванной тихо.

— Ясно. Продолжай стучать, я сейчас приеду!

Подрываюсь, как ужаленный. В голове бьются десятки страшных сценариев, один отвратительнее другого. Лиане стало плохо, и она упала в обморок? Хорошо если просто на плитку, может отделаться синяком или сотрясением, а вот если в полной ванной потеряла сознание? Утонула? Или я вчера передавил на нее, а утром не распознал обиды, и она решила… только бы глупостей не натворила, дурочка!"

"Веду машину агрессивно. Не стоило бы по хорошему садиться в таком состоянии за руль, но водителя вызывать некогда, и он у меня старенький аккуратный дядька, медлительный до невозможности, а у меня, каждая секунда на счету… и у Лианы!

«Только бы успеть!» — бьется в голове, потому что зрелище ее хладного тела я не выдержу. Я только получил ее, только-только у нас с ней стали складываться хоть какие-то человеческие отношения!

Вся жизнь проносится перед глазами, пока еду за ней. И как на зону попал из-за мужа сестры — втащил ему хорошенько по роже и загремел ни за что, и шаманскую хрень когда выпил, и сотворил с Лианой зверство, и побег свой, становление на ноги, как бизнесмена. Это все благодаря ей. Я чувствовал себя полнейшим дерьмом после содеянного, присвоил себе ее деньги и твердо решил исправиться во имя светлой памяти этой девушки. А она выжила… и даже ребенка мне родила. Да я ее боготворить сейчас обязан, а не как вчера заставлять одеваться в пошлые шлюхинские наряды…

* * *Лиана

Лежу какое-то время после ухода Артема, ошеломленная, в смятении чувств и эмоций. Мне не хорошо, температура возможно поднялась на самом деле из-за боли в горле. Но не температура причина моего крайнего изумления, а поведение Зверя. Как он узнал про фиалки?! Про них даже Андрей не догадывался — у нас никогда не было лишних денег на цветы и прочие милые бесполезности…

А еще Зверь не тронул меня. Ни вчера, ни сегодня. Завтракаю тем, что он принес мне в спальню. За дверью начинает работать пылесос — возможно Виктория приступила к своим обязанностям. А вот мне делать ну совершенно нечего. А еще начало бить ознобом. В постель обратно не хочется. И к Вике выходить тоже. Она мне не нравится, слишком болтливая и глаза у нее очень завистливые. Надеюсь, заходить в комнату она не будет, ведь Полянский должен был предупредить ее по идее.

Полянский-Полянский… нет, мое сердце не растаяло от букетика фиалок и завтрака в постель. Я всё еще помню то, что было в поезде, и никогда этого не забуду. Но то, что Зверь проявляет заботу ко мне и ребенку говорит о том, что не все с ним потеряно. Что-то человеческое в нем осталось, хотя выводы об этом делать еще слишком рано.