Развод и девичья фамилия

— Стелла, ты переходишь все границы! Во-первых, я не разрешал тебе сюда входить, во-вторых, кто тебе позволил оскорблять других?

— Пока я твоя жена, я имею полное право входить в дом, где живут мои дети!

— Надо же, о детях вспомнила! И да — именно что «пока жена»! Но я над этим работаю, — Воротаев схватил женщину за предплечье и рывком втащил в свой кабинет. — Не будем устраивать представление для прислуги. А теперь коротко и по существу — что ты тут делаешь?"

"Он знал, что делает ей больно и хотел именно этого — сделать Стелле больно. За полный боли взгляд Кати. За брошенных мальков. За незваное появление, разрушившее чувство счастья. Нет, Воротаев никогда не поднимал руку на женщин и не испытывал удовольствия от чужих страданий, но тут не сдержался.

Стоило вспомнить подсмотренную сцену и ссутулившуюся спину Кати, когда она, едва не бегом, торопилась к своей комнате, как откуда-то изнутри поднималась ярость. Хотелось стиснуть шею Стеллы и трясти… Или ударить. Чтобы стереть с её лица эту кривую ухмылку и торжествующий взгляд.

Собственные желания и мысли несколько отрезвили — в конце концов, он же не животное, не псих и не садист, думать о таком! Поэтому, стоило им пересечь порог кабинета, как Александр резко выдохнул и отбросил от себя руку жены.

— Я жду!

Женщина демонстративно потёрла пострадавшее место и прошла по комнате, выбирая, куда бы присесть.

— Стелла?! — голос Воротаева дрожал от злости, но его супруге, похоже, на это было наплевать.

— Странные ты вопросы задаёшь, Саша, — наконец, заговорила она. — Я вернулась к себе домой. К своим детям. К мужу.

И с вызовом взглянула в глаза.

— И что же я вижу? Где ты взял эту шалаву? Выря…

Договорить она не успела, потому что мужчина молниеносно оказался рядом, схватил за шею и потащил в ванную, где засунул её голову под струю воды.

— Я сейчас тебе рот с мылом вымою, чтобы ты больше никогда не позволяла себе в МОЁМ доме таких слов и такого тона, — проревел Александр и, невзирая на сопротивление Стеллы, принялся воплощать в жизнь то, что только что пообещал.

Удерживая её одной рукой, Воротаев наклонил жену над ванной и прижал своим телом, чтобы женщина не смогла вывернуться, а затем нашарил на полочке первый попавшийся флакон и выдавил часть его содержимого ей на голову. В пылу борьбы он мог бы нечаянно повернуть ручку в другую сторону и ошпарить обоих, но, к счастью, этого не произошло, и поток, который хлынул из крана, оказался едва тёплым.

Размазав шампунь по причёске Стеллы, Александр отпустил её шею и отошёл назад, перекрывая выход. Оба были мокрые с головы до ног, а ванная выглядела так, будто в ней только что прошло масштабное побоище.