Раса и этнос

Да и как могло быть иначе, если теоретические представления Тишкова о роли и месте русских в России подобны следующим:

«Россия не есть „национальное государство“ этнических русских»;[133]

«Самым серьезным препятствием на пути утверждения гражданского национализма (или российского патриотизма) является не столько национализм нерусских народов, сколько национализм от имени „русской нации“ как некой „государ-ствообразующей“ или „сплачивающей“ нации… Категория „русской нации“ закрывает возможность открыто сформулировать понятие России как политической нации».[134]

«К сожалению, политическое и культурное пространство страны, особенно ее Центра, остается доминирующим этническими русскими и русской культурой. Достаточно привести пример избранной Государственной Думы в 1993 г., где решительно преобладают политики московского Садового кольца, а представительство регионов и этнических общин явно недостаточно. То же самое относится, даже в большей степени, к составу исполнительных органов власти, престижным позициям в офицерском и дипломатическом корпусе, в средствах массовой информации. В центральных средствах массовой информации фактически звучит только русская речь»;[135]

«Мы не разделяем популистскую риторику некоторых политиков и истеричность русских национал-патриотов о „геноциде русской нации“, „антирусской политике правительства“ и т. п. Это опасная и, к сожалению, набирающая силу общественная тенденция».[136]

Что же сказать о Тишкове в заключение? Всего несколько слов: самоуверенный лжепророк, бесконечно далекий от реалий и потребностей нашей Родины, вельможный русофоб и добросовестный агент антирусских сил.

* * *"

"ИТАК, читатель получил некоторое представление о «Банде Боаса» и ее российском филиале, процветшем под высокой эгидой ИЭА РАН благодаря директору этого института — В. А. Тишкову. Будучи сами абсолютно маргинальными относительно мейнстрима отечественной этнологии, антропологии и социологии, российские боасисты (они же конструктивисты) тем яростнее обвиняют в маргинальности всю отечественную научную традицию. Апеллируя при этом к столпам современного философского идеализма, действующим в лоне западного обществоведения — «науки мнений», а не науки знаний и фактов. Противостояние идеализма и материализма (и позитивизма) — не новая коллизия. Постольку, поскольку наши противники пренебрегают фактами и аргументами, самое естественное было бы — пренебречь ими самими. Если мы не делаем этого, то только потому, что шарлатаны от науки имеют обыкновение стремиться в начальственные кресла и влиять на принятие важных решений, а пуще того — на формирование «государственной идеи». Этого нельзя допустить.