Злодейский путь!.. Том 5 и Том 6 (СИ)

«Почему же… Почему же мне так страшно за тебя?»

«Я был счастлив. Честно. Не сожалей. Все эти воспоминания… До мельчайших деталей…»

Но перед мысленным взором стояло лишь одно воспоминание: сияющие синие глаза самого дорогого человека. Пусть его лицо закрывала маска, Шен знал, что он улыбается, глядя на него.

— Меня, — одними губами произнес Шен.

В следующее мгновение с его губ сорвался крик. От руки, лежащей на его животе, вонзились в тело, пронзая насквозь, ледяные шипы. Кровь, плоть и кости — все обращалось льдом. Было так больно, что Шен перестал слышать собственный крик. Черная печать проклятья на правой руке выцветала, приобретала светлые оттенки, словно стужа выжигала ее изнутри.

Крик, срывающийся с губ, стал затихать, тело больше не дрожало под рукой зимнего короля. На этот раз Шен не увидел льда, он сам становился льдом.

Зимний король улыбался, глядя, как на губах человека, лежащего на полу, образуется тонкая корочка льда. Он убрал руку с его живота, случайно задев пальцами край кармана. Оттуда вылетели два огонька, бледно-синий и перламутрово-розовый, и закружились перед глазами фейри. Тот потрясенно смотрел на один из этих огоньков, словил его в ладошку и поднес к лицу.

Осознав что-то, он перевел на лежащего перед ним человека полный неверия взгляд. Губы его дрогнули, когда он протянул руку и, подцепив пальцами, сорвал маску с лица Шена.

Лицо зимнего короля приобрело ошеломленное выражение, он совсем другим взглядом смотрел на лежащего перед ним человека. Этот взгляд был полон смятения и сожаления.

Зимний король потянулся дрожащей рукой к его лицу.

Муан словно оказался в лабиринте. Сотня коридоров, тысячи дверей, и ни одно из направлений не вело в сторону серебряной нити, по которой он спешил к Шену. Старейшина пика Славы врывался через многие двери, за какими-то из них оказывались комнаты и фейри, возмущенно требующие от него удалиться, за какими-то — продолжались коридоры.

Шен сказал, куда ему идти, но этого пути не было. Муан не нашел никакого зимнего сада, ничего похожего.

Разгоряченный сражением и бегом, даже когда до него донеслась отчаянная мольба: «Муан-Муан-Муан!», он не сразу все понял. Он замер, прислушиваясь к ощущениям, и тут в груди разлилась такая боль и тоска, что у мечника слезы на глаза навернулись.

«Я так виноват. Я так сильно желал, чтобы ты полюбил меня!»

Муан задохнулся от этого крика.

Слышать это от него!.. Это походило на прощание!!

Муан, как обезумевший, понесся вперед, выбивая некоторые двери прежде, чем попытаться открыть. Шен еще что-то говорил, но Муан не хотел слушать! Он бежал по серебряной нити, отказываясь воспринимать его бормотания. Он не слушал, не слушал, но тон! Этот тон пробирал мечника до костей.