Анжелика и принц

Колец я тогда не носил, считал ерундой, и что мешают, это теперь привык. Вот и вышло. А у тебя?

- А у меня небольшое защитное заклинание. Сильные я пока не умею.

- Ты очень много умеешь - для девы и для той, кто не так давно познакомился с магией, -серьёзно сказал он, и тут же подмигнул. - Но я помню, было что-то ещё, правда? Это я наивно думал, что серьги только для ушей, а в других местах их носят только если какие-нибудь жёны неверных, но оказывается, всё не так!

В общем, колечко в пупке было тоже обтрогано и обцеловано со всех сторон. И ни слова о том, что это варварство и глупости.

Дальше шли татушки - их тоже оказалось очень классно рассматривать. У него это оказались-таки щупальца, и каждое прямо дышало силой.

- Они магические, так? - Лика легонько поглаживала чёткие чёрные линии, наполненные ощутимой силой.

- Конечно, зачем ещё?

- Ну-у-у... - протянула Лика. - Типа для красоты. Вот у тебя же - красиво.

- Наверное, я, честно сказать, не задумывался. А придворные дамы не носят таких украшений, - он перевернул её на живот, и гладил дракончика на лопатке, а потом и розу.

- Вот, всё верно, роза. В хитром месте, но от того розой быть не перестаёт. И ещё, значит, рука и нога. Что я тебе скажу, Лика - каналы там есть, и хорошие, аккуратные. Нужно только найти мастера, который бы сумел наполнить их силой.

- А это как? И где найти того мастера?

- Где найти - я с ходу и не придумаю. Мне-то делали далеко отсюда. Но мы поищем.

- А у тебя - что там? Что за сила?

- Защита и нечувствительность к боли - до определённого момента.

- О, блокировка боли - это вот совсем круто, я так хочу! У меня очень маленький болевой порог. Я сразу верещу и ною, когда мне больно. Свой запас таблеток я уже съела, да у меня и было-то с собой немного. И теперь если бы не Жакетка, мне бы периодически приходили кранты. Ну то есть, когда что-то болит, мне очень плохо, вот.

- Кому ж хорошо-то, - усмехнулся он. - И часто у тебя что-нибудь болит?

- Случается, - интересно, что он знает, например, про месячные?

Анри-то, по ходу, не знает ничего. Или знает, но эти все низменные вещи так от него далеки, что всё одно - что знает, что не знает. Это если вся семья в одной маленькой комнатке - там ничего не скроешь, а в громадном замке можно вообще не каждый день встречаться и ничего не знать.

- Разберёмся, - говорит он, вытягивается на плаще, который после ночи и так уже выглядит, как не сказать, откуда, и кладёт её сверху.

И скользит ладонями по спине, по лопаткам, и ниже, и дальше. И не только ладонями. И не только скользит...

Если ночь была феерией осязания, некоторым образом обоняния, местами вкуса и ещё слуха, то здесь добавилось зрение - Лика хоть и жила на слух и на ощупь, но никогда не преуменьшала значение картинки. Картинка же была хоть куда.