Кровь и пламя

— Вот это да, — пораженно выдохнул я.

— Едкое очищение лучше всего назвать заразной болезнью, — мрачно произнес отец Флатис, — поражающей лишь грешников. Лишь тех, кто посмел поглощать чужие жизненные силы. Жив ты или мертв — если в тебе бурлит чужая сила, тебя скрутит от едкой очищающей боли. Это боль обожженной души.

— Я вижу, — кивнул я. — Вижу…

Киртрассы тем временем рванули в стороны, избегая воющих шурдов и корчащегося в грязи паука. Но одну киртрассу все же зацепил другой из темных гоблинов, и гигантская многоногая тварь рухнула в грязь, исторгнув из пасти жалобный крик.

За нашими спинами продолжал хрипло кричать Литас:

— Еще! Еще! По той стороне еще разок! Вот и ладно… вразнобой, мужики. Прицельно. Кончайте недобитков…

— Первая атака отбита, — несколько удивленно подытожил я. — Оп…

Того шурда, что заразил паука «едким очищением», настигла стрела, угодившая точно в грудь. Выстрелили не мы, а его собственные союзники. Спустя минуту подобная участь постигла и еще троих оставшихся. В грязи остались крутиться лишь два разных по размеру паука. Поняв, что к ним не придут на помощь, я броском камня размозжил череп паука. Чтобы потише стало, хотя киртрасса продолжала выть… но она далековато.

— Теперь они знают, чем мы встречаем их воинов, — изрек отец Флатис.

— Положить целую сотню? — недоверчиво фыркнул я. — Ради этого? Нет. Это глупо.

— Может, есть и другая цель, — согласился священник. — Может, нас хотели отвлечь. Но пока не слышно сигналов тревоги от дозорных на вершине… а вдали шагает следующий отряд врагов. Ниргалы.

— Кто?! — дернулся я. — Кто?! Ну-ка… о проклятье! Тарис, чтоб тебя!

Это на самом деле были ниргалы. Около трех десятков закованных в броню воинов.

Но что это были за воины… низенькие, тощие, даже несмотря на массивную броню… но в руках они легко удерживали квадратные железные щиты, мечи и топоры, с их плеч свисали длинные мотки цепей. Доспехи уродливые, почерневшие от копоти, шлемы выкованы наспех, спереди едва различима узкая горизонтальная щель.

— Это шурды, — выдохнул я. — Он превратил шурдов в ниргалов. И заковал в доспехи. Вот что он делал в тех громадных шатрах… он клепал проклятых шурдов-ниргалов!

— Или гоблинов… скорей всего, именно гоблинов превратили в равнодушных убийц…

— Да плевать… — рыкнул я, глядя на приближающийся отряд.

Шурдские ниргалы шагали в сопровождении обычных воинов. Отряд нес на плечах не только цепи, но и толстые жерди и бревна. А позади тяжело тащилась какая-то конструкция, напоминающая четырехугольное пустотелое бревно, толщиной в рост невысокого человека.