Кровь и пламя

Позади нас дрался отец Флатис, защищая мало как могущих сейчас за себя постоять обычных людей, прикрывающихся щитами от каменного града. В стороне от них ворочалась огромная нежить в каменных доспехах.

Впереди…

Впереди засиял знакомый мне уже белоснежный свет. Вновь тонкий писк в ушах, вновь заметались в небе птицы, роняя свой тяжелый груз… Монахи вступили в схватку.

Вперед… вперед… вперед!

Глава шестая

Чудовище передо мной и чудовище во мне. Кричащее небо. Кровь и пламя

Эти птичьи крики…

Они буквально оглушали, они терзали слух, хотелось зажать уши ладонями и беззвучно заорать в ответ.

Небо вопило над нами!

Мечущиеся из стороны в стороны птицы уворачивались от сияния божественной силы, но ведомые приказом снова возвращались и бросались в атаку. И при этом они непрестанно кричали… кричали… кричали…

Вниз дождем сыпались камни, медленно опускались перья и пух, падали одиночные птичьи тушки, пронзенные стрелами или пораженные иным способом.

Вверх с земли летели те же камни, стрелы и проклятья. Никто не покинул защитную стену — все остались на посту, вздев над головами прочные щиты. Остальные стояли частью во дворе — также прикрывшись от удара с небес, — другие в жилой пристройке, причем те, кому это удавалось, стреляли из луков вверх, нет-нет да уменьшая поголовье крылатого врага.

Я наблюдал за всем сверху — стоя на платформе подъемника и медленно спускаясь вниз. Рядом как всегда бесстрастно стояли ниргалы, но впервые я ощутил внутри их закованных в железо тел нечто вроде возбуждения и предвкушения — воины жаждали сражения, жаждали окунуться в кровавую схватку. Я отчетливо ощущал их чувства.

Но сейчас меня больше волновала ситуация в целом. Если так продолжится дальше, люди попросту не выдержат этой вакханалии — это слишком бьет по морали, столь громкий крик, беспрестанное мельтешение птиц над головой, падающие сверху камни и птичьи тушки, норовящие вырвать глаза или хотя бы исполосовать лицо.

И яд! Почти наверняка это именно яд — я уже успел поймать и убить одну из пикирующих птиц и сейчас держал обмякшее тельце в руках, мрачно глядя на безжизненные лапки, густо покрытые темной и крайне отвратно пахнущей жидкостью. Это либо перегнившая кровь с чем-то, либо что-то еще не менее ужасное…

Одна надежда, что мы найдем средство лечения от яда. Потому что первые ранения уже есть. И в заградительном отряде и здесь — как минимум на нескольких людях кровь, кого-то заносят внутрь пристройки, прикрывая щитам, а он кричит в голос, зажимая обильно кровоточащее лицо. Проклятье! Тарис… Тарис…

Но и это еще не всё!

Что потрясло меня больше всего — упавшие птицы. Сбитые стрелами, камнями, попросту раздавленные или разрубленные мечом во время падения. Они лежали повсюду.