Айрин, Эйнри и остальные. Книга 1

Сейчас были мысли только о том, чтобы не потерять сознание и не вывихнуть в суставах руки под тяжестью собственного веса, если вдруг все же отключится. Тело, предательски норовило уйти от очередного удара, несмотря на весь самоконтроль парня, понимавшего, чем ему это грозит, и он лишь глухо мычал от боли, стиснув зубы и зажмурив глаза.

Через некоторое время он потерял счет ударам, ему казалось, что он больше не выдержит. Судя по тому, что кожа на спине стала чересчур чувствительна — все-таки рассечена до крови. Что ж, сам виноват — надо было оставаться совершенно неподвижным. Под зажмуренными веками плавал багровый туман, а уши, наверное, уже оглохли от стука собственного пульса."

"""Достаточно, госпожа, прошу…"" — мысленно прошептал Шайнэйлиер, и, Матерь Всего Сущего, его, кажется, услышали… ну, по крайней мере, очередного удара не последовало.

Оглянуться и взглянуть, почему?

Нельзя…

Шайн сглотнул, попробовал переступить с ноги на ногу, немного пошевелил пальцами рук, которые уже занемели и отозвались болезненным покалыванием, возвращая чувствительность.

Позади раздался тихий голос госпожи:

— Несладко под плетью, раб?

— Д-да, госпожа…

— Ты меня огорчил…

— Простите, госпожа…

— Ты достоин наказания.

— Конечно, моя госпожа…

Кэйт перехватила плеть другой рукой, потому что правая казалась тяжелой и непослушной. Слишком давно она не порола вот так, на эмоциях, бесконтрольно. Повредила спину раба, и сейчас малиновые взбухшие полосы кое-где кровоточили… Сам виноват, не надо было дергаться…

Почему же тогда нет чувства удовлетворения? Почему где-то внутри ворочается глухое раздражения не на него, а уже на себя, за то, что не привязала, что заставила его отдуваться за то, что Айрин позволяет рабам смотреть такие фильмы, за то, что подруга развратила собственного брата и влюбила его в себя, тем самым, отняв у нее мужа. За то, что ее гордость никак не может смириться с этой потерей. За то, что опустилась до того, что показала свои эмоции, и раб осмелился ее пожалеть…

Девушка, как завороженная, стояла и смотрела на окровавленную спину Шайна, виноватого лишь в том, что по какой-то странной причине в этом парне проснулось сострадание…

Ее взгляд скользил по его обнаженному телу снизу вверх, ""зацепился"" за наручники на его запястьях и остановился на сложенных вместе ладонях… и захотелось, чтобы он снова обнял и пожалел, погладил по спинке теплыми руками и прошептал, что все будет хорошо…

Тля! Хорошо уже не будет!

На душе почему-то было тошно.