И тогда он зачистил город

Из-за кустов неожиданно раздался старческий голос:

– А чего его смотреть? Дом как дом.

На открытое пространство вышел преклонных лет, но еще крепкий мужчина, с седой окладистой бородой. В руках он держал современный пятизарядный гладкоствольный карабин.

– И я его хозяин, бывший лесничий, ныне пенсионер. А вы кто?

Александр представился:

– Тимохин Александр Александрович, майор запаса, со мной супруга, Татьяна. Как величать вас?

– Зови дедом Акимом. Гляжу, женщина твоя, майор, никак хворая?

Тимохин кивнул:

– Да, она больна. Нас захватили городские бандиты, после… конкретного разговора, вырубили и вывезли сюда в лес.

Старик оперся о карабин:

– Видно, насолили вы этим волкам, раз они бросили вас в эту глухомань. По колее, что ли, дорогу-то назад определил, Саня?

– По колее, дед!

– Ну-ка отойдем!

Дед Аким прошел ближе к дому, Тимохин проследовал за ним. Убедившись, что Татьяна ничего не слышит, старик спросил:

– Изгалялись поди над женой-то?

– Изнасиловали. Обкололи всякой дрянью, что идти не может.

– Фашисты. И откуда они вдруг появились? Ране пионеры, комсомолы были, а эти-то откуда взялись?

– Из тех же пионеров и комсомольцев.

– Да, жизнь перевернулась. Я тут недавно изуродованный труп девочки нашел. Это ж каким надо быть зверем, чтобы порвать ее чуть ли не на части? Как еще вас в живых оставили? Я видел проезжавшую мимо машину. Белая такая. «Жигули». На ней вас привезли?

– Не знаю! Нас отключили еще в подвале.

– А как туда-то заманили?

– Жену похитили, ну а я сам пришел за ней!

– И за что они вас?

– У меня кафе было. Бандиты захотели отобрать его. Я уперся, дурак, так они… но не будем об этом, дед Аким! Ты лучше скажи, до Города далеко?

– Да не то чтобы далеко, смотря как добираться. Пехом, да еще с поклажей, далековато будет. Где-то пятьдесят верст. А до трассы километров тридцать.

– У тебя техники нет?

– На что она мне?

– А лошадь?

– Нету! Окромя собаки, живности не держу. Без надобности мне она.

Тимохин сплюнул в траву:

– Плохо. Придется и дальше на себе нести жену. А она с каждым часом чувствует себя все хуже. Больше молчит, иногда стонет, а иногда что-то говорит, а что, понять не могу.

– Заговаривается?

– Типа того! Думаю, сказываются последствия уколов. А что ей вводили, не знаю, но что-то наркотическое, и водку давали. Хотели, чтобы она не могла ничего мне об изнасиловании сказать, когда я в их потайную тюрьму прибыл. Ей покой нужен, домашняя обстановка, тепло родных, квалифицированная медицинская помощь. И чем раньше, тем лучше. Так что пойдем мы, дед. До утра, может, донесу до поста ГАИ.

Дед Аким вздохнул:

– Да! И я тебе не помощник, хотя… у меня недавно внук гостевал. Телефон свой оставил. Забыл, потому как мне он ни к чему, не понимаю я в нем ни хрена. Но работает ли, нет, не знаю.