Сага о Копье: Омнибус. Том I

Его установили на каменную плиту, а сверху водрузили огромный котел. Таким образом, суп сохранялся горячим на всем протяжении ужина, который мог продолжаться несколько часов.

Молодые эльфийские горничные в платьях из желтой газовой материи сновали среди гостей, наполняя их тарелки дымящимся черепаховым супом. Для тех, кому суп был не по вкусу, подали свежие фрукты, собранные утром в плодородных садах на восточном берегу. Мальчики сгибались под тяжестью высоких амфор, наполненных до краев пурпурно-красным нектаром, и без устали наполняли бокалы гостей.

Когда подали первое блюдо, Станкатан дал знак слугам, стоявшим у дверей зала. Створки распахнулись, и вошли три музыканта. Игроки на флейте, лире и трещотке заняли места в дальнем конце зала, чтобы не мешать разговору за столом.

— Я слышал, — начал старый Ренгальдус, глава гильдии Гранильщиков, — что намечается тайное совещание с представителями Эргота.

— Ну, это давно известно, — ответил жрец Зертинфинас, срезая верхушку с сочной дыни и выколупывая на тарелку семена. — И гномов из Торбардина тоже пригласили.

— Я никогда не видела людей вблизи, — заметила Герматия. — И не разговаривала ни с одним из них.

— Ты не много потеряла, госпожа, — утешил ее Ренгальдус. — Их язык груб, а тела покрыты густой шерстью.

— Прямо скоты какие-то, — согласился Зертинфинас.

— Это ты так считаешь, — вмешался в разговор Таманьер. Все глаза обратились к нему. Не принято было, чтобы такие незначительные придворные говорили за столом; — Мне пришлось познакомиться с некоторыми из людей там, на равнинах, и многие из них оказались добрыми малыми.

— Может, и так, но разве не правда, что они вероломны? — поинтересовался мастер гильдии Сапожников. — Неужели они всегда держат слово?

— Очень часто. — Таманьер бросил взгляд на своего покровителя, Ситаса, в поисках признаков неудовольствия. Сын Пророка, как обычно, ел мало, отщипывая по одной виноградинке от грозди, лежавшей на тарелке. Казалось, он не слышал слов Таманьера, и молодой придворный ободрение продолжал: — Люди могут быть исключительно честными, может быть, как раз потому, что они знают о лживости многих своих сородичей.

— У них неисправимо ребяческие нравы, — со знанием дела вещал Зертинфинас. — Да и как может быть иначе? Живя на свете всего лишь семьдесят лет или около того, разве успеешь приобрести хоть какую-то мудрость или терпение?

— И все же они не совсем безнадежны, — отметил Ренгальдус, с чмоканьем отхлебнул добрый глоток нектара и вытер подбородок атласной салфеткой. — Сотню лет тому назад не существовало на свете человека, способного огранить алмаз или отполировать сапфир.