Сага о Копье: Омнибус. Том I

Справа от него находилась массивная башня с конусообразной крышей и высокими окнами. Из верхнего окна кто-то махал куском белой ткани.

— Ситас! — С радостью принц узнал голос матери.

Он вскочил на лошадь и галопом помчался на помощь. От подножия башни доносились вопли и глухие удары. Во дворе, за низкой каменной оградой, принц увидел группу мятежников, ломившихся в дверь. Ситас направил лошадь прямо на стену, и животное легко преодолело препятствие. Оказавшись во дворе, он угрожающе закричал и, вытащив меч, врезался в толпу. Люди уронили скамью, которую использовали вместо тарана, и бросились врассыпную.

Над головой принца открылось окно, и Ниракина позвала:

— Ситас! Благодарение богам, ты все-таки пришел!

Полуразвалившаяся дверь дома отворилась, и на пороге осторожно показался смутно знакомый принцу эльф с зажатой в руке ножкой стола.

— Я тебя знаю, — сказал Ситас, торопливо спрыгивая с лошади.

— Таманьер Амбродель к твоим услугам, Высочайший, — спокойно промолвил эльф, опуская оружие. — С госпожой Ниракиной все в порядке.

Ситас кинулся к матери, спустившейся по лестнице, и заключил ее в объятия.

— Мы оказались в осаде, — объяснила Ниракина. Ее медово-золотистые волосы были в полном беспорядке, а нежное лицо перепачкано сажей. — Таманьер спас мне жизнь. Он отогнал их и охранял дверь.

— Я думал, тебя убили. — Ситас взял лицо матери в исцарапанные, грязные ладони. — Я увидел в реке мертвую женщину. На ней было такое же платье, как у тебя.

Ниракина рассказала, что, когда начались беспорядки, она как раз раздавала беженцам старую одежду. Внезапно она и Таманьер оказались в центре мятежа. Ее спасло лишь то, что многие из беженцев знали жену Пророка и не позволили обижать ее.

— С чего все началось? — требовательно спросил Ситас. — Я что-то слышал о Мирителисине."

"— Боюсь, что виновата именно она, — ответил Таманьер. — Я видел, как она, разъезжая на повозке, провозглашала, что Пророк и главные жрецы хотят выгнать всех поселенцев обратно за реку. Народ испугался, что их собственные правители лишат их последнего укрытия, отправят их умирать на равнинах. И они восстали, чтобы не допустить очередного изгнания.

— Это же предательство! — вскричал Ситас, сжав кулаки. — Мирителисину нужно судить!

— Она не подстрекала их к мятежу, — мягко возразила мать. — Она болеет душой за бедняков, ведь они больше всего пострадали от этого.

Но у Ситаса не было настроения спорить. Вместо этого он обернулся к Таманьеру и протянул ему руку. Эльф, распахнув от удивления глаза, сжал ладонь принца.

— Тебя наградят, — с благодарностью произнес Ситас.

— Спасибо тебе, Высочайший. — Таманьер оглядел улицу. — Наверное, сейчас следует доставить госпожу Ниракину домой.

В городе стало намного спокойнее.