Сага о Копье: Омнибус. Том I

Они там, внизу, пьют вино, едят оленину и болтают обо всем, что только взбредет им в голову — наверное, и обо мне тоже, о том, кем я стану, когда вырасту…

Бригельм — мой второй брат — отказался от ужина: он был человеком набожным и строго соблюдал пост; и Алфрик, без сомнения, сидит сейчас по правую руку от отца, поддакивает ему, а сэр Баярд ласково поглядывает на них.

Я сметал в одну кучу золу, кости, перья, а сам все больше и больше думал об ужине, но мои печали — не говоря уж обо всей истории — еще только-только начинались…

* * *

Когда я заполз под кровать, чтобы вымести из-под нее пыль и грязь, то услышал, что в комнату кто-то вошел. Сначала я подумал, что это Алфрик — ему, видимо, захотелось еще разок отлупить меня: для брата праздник, если он как следует меня не отдубасит. По разбитой глиняной посуде, пустым винным бутылкам, старым керосиновым лампам я пополз под кроватью к самой стене.

Но это был не Алфрик; от двери послышался незнакомый, вкрадчивый, тихий голос:

— Маленький мой, зачем же ты забрался под кровать? Ты думал, что я тебя не найду? Но ведь я умею видеть сквозь тьму, сквозь время, сквозь камни и сквозь сталь. Ну, вылезай же! У меня к тебе есть дельце.

Голос был ласковым — так поют в церковном хоре, так звучит виолончель, — но мне чувствовались в нем металл и угроза. Я даже подумал: так говорит убийца, когда достает кинжал или подливает яд в вино.

Готов поклясться: когда в комнате появился этот незнакомец, свет вокруг померк и поплыл туман. Стало холодно — так, что туман наполнился хрупкими льдинками.

Испугался я этого пришельца намного сильнее, чем брата — ладно, пусть бы побил, мне не привыкать, — и постарался ответить как можно более любезно:

— Я не знаю, кто Вы, но не причиняйте мне зла. Я — не наследник, поэтому Вам незачем меня похищать. А если Вы ищете моего отца, то он — внизу, в трапезной. Он, между прочим, полгода назад поранил на охоте ногу и до сих пор еще хромает — так, что он от Вас далеко убежать не сможет.

Я заплакал, но говорил и говорил без передышки.

— А если Вы пришли за моим братом Бригельмом, то он сейчас, скорее всего, молится у себя в комнате. Этажом ниже, третья дверь налево. Бригельм очень религиозный и очень добрый, никого не обижает.

Я на мгновение замолчал, а потом добавил:

— Рядом — комната нашего воспитателя Гилеандоса. Ему сейчас ни до кого и ни до чего. Он приходит в себя от ожогов и, наверное, уже принял хорошую порцию бренди.

Тут я замолчал, но из-под кровати вылезти не решился; я видел только ноги незваного гостя. Сначала он стоял у двери, потом сел на стул у окна. Ноги его казались мне огромными, обут он был в черные ботинки с серебряными пряжками в виде скорпионов — правда, сами по себе ботинки зловещими не выглядели.