Сага о Копье: Омнибус. Том I

Они абсолютно одни…

Встретившись взглядом с недоумевающим взглядом Хумы, она тихо произнесла:

— Прежде чем я расскажу вам обо всем, знайте, что я люблю вас, Хума. Я никогда не сделала бы ничего вам во вред.

— Я тоже люблю вас. — Слова вырвались из груди рыцаря неожиданно легко.

— Боюсь, что скоро вы будете ко мне относиться по-другому, — сказала она грустно.

Хума не успел спросить ее о том, что она имеет в виду, — Гвинес вдруг засветилась почти так же, как светились Копья Дракона. Объятый ужасом и очарованием, рыцарь увидел, как ее лицо удлинилось, а нос и рот стали расти и превратились в зубастую пасть. Хума решил, что это чье-то колдовство, и встал, чтобы помочь ей рассеять злые чары, но нога еще не слушалась его, раненая голова болела. Он тотчас упал. Ее длинные тонкие руки становились все длиннее и длиннее. Небольшие ладони искривились, став когтистыми лапами. Она опустилась на четыре лапы и все росла и росла. Это было уже существо, даже отдаленно не напоминающее человека, и, глядя на нее, Хума в ужасе лишь качал головой. Ее одежда куда-то исчезла — только Паладайн знал, куда, — но в одежде больше не было никакой необходимости. На спине выросли крылья; вот она расправила их.

Превращение завершилось — перед Хумой стояла серебристая драконесса.

Глава 28

Потупив взор, серебристая драконесса тихо попросила:

— Хума, ради Паладайна, скажите мне что-нибудь!

Голос принадлежал именно Гвинес. Он смотрел на драконессу и видел, что она боится — боится того, что он может отвергнуть ее.

Хума не мог понять, что происходит с ним самим. Ему казалось: весь мир перевернулся. Это не могла быть Гвинес! Разве такое возможно?!

— Тогда, вечером, вы видели моего брата и именно его встретили также тогда, когда заходили к Дункану Золотые Руки. Мы с ним драконы, но мы оба можем существовать и в человеческом облике. Мы так восхищаемся вами, Хума, вами и вашим родом. За свою короткую жизнь вам удается свершить так много!

Хума ничего не сказал. Он вдруг отпрянул от нее. Это произошло не от страха, движение было чисто инстинктивным.

Она поняла, что должна немедленно снова принять человеческий облик. Крылья начали свертываться. Лапы стали гладкими и приобрели форму человеческих ног и рук. Вот она встала на ноги, и огромное тело стало сжиматься. Морда уменьшилась и округлилась, громадная пасть сузилась и превратилась в маленький рот с пухлыми, нежными губами. На голове стали, сверкая серебристым блеском, снова расти волосы.

Потрясенный рыцарь не мог и поверить, что все это — реальность.

— Мой брат говорил мне — но я вначале этому не верила, — что я стала жертвой своей страсти. Это происходит с очень немногими драконами. Я полюбила вас.